ПРОЗА И ПУБЛИЦИСТИКА

В День Героев Отечества, отмечаемый сегодня 9 декабря в России, публикуем главу
7 октября 2017 года вышло совместное заявление европейских интеллектуалов «A
28 ноября исполняется 74 года с начала конференции лидеров СССР, США и
Вышла в свет книга виленского писателя, поэта и публициста Ю.А.Григорьева
7 ноября исполняется ровно 100 лет политическому событию в России, вследствие

ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

11.01.17 | Раздел: РАРОГ » Поэзия | Просмотров: 577 | Автор: Валерий Виленский |
ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА
Мы сегодня вспоминаем и говорим о поэте Владимире Петровиче Трофимове, стихи которого написаны солью моря и пота, солнечной радостью, бесшабашностью и напором ветров, грустью и чистотой дождей, запахами окружающей нас природы.
В декабре 2016 года оборвалась земная жизнь талантливого литератора нашего города Клайпеды.
Капитан дальнего плавания. Рыбак. Покоритель Атлантики. Поэт, переводчик, автор трёх сборников стихотворений: «Причалы судьбы», «Мои феврали», «Девятый вал». Его статьи, очерки, рассказы и стихи печатались в периодике Литвы и России. Он был членом Клайпедского литературного клуба «Среда» и МАПП.
Посвящая стихи всем людям, любимой женщине, родной земле и морю, постоянно совершенствуя поэтическое мастерство, Владимир Петрович вносил в свои произведения чистосердечность, открытость, умение радоваться жизни. Прекрасный знаток истории и мировой литературы, он призывал читателя учитывать опыт человечества.
Виртуоз слова, но противник вычурностей, поэт был добрым наставником начинающих талантов, участников клуба «Среда». Попав в «стиховороты» его поэзии, всегда хочется достичь самую сокровенную суть жизненной правды.
Вечная память поэту – моряку – корифею!

КЛУБ «СРЕДА»


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА
Председатель клуба Татьяна Черных
……………………………………………….


Он капитан и в море, и на суше,
И в клубе, под названием «Среда».
Как рулевой по жизни без остатка
Он верил в силу слова и добра.
Читайте, люди, мастера творенья.
Он МИР и Вас любил не свысока.
Словами поэтическими, прозой,
Ваял свою планету на века.
Для всех для нас наследие бесценно,
А память о поэте глубока.
……………………………………………….


Эляна Суодене

ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

Все звёзды - янтари
Из мемельского края...
Все мачты бригантин
Как часовые встали...

Поэта понесут
Друзей живые длани,
И будет скорбный путь
Усеян лепестками...

Ещё один поэт
Не вынес равнодушия...
Зачем, зачем, зачем
До срока гибнут лучшие?

Дух устремился вверх
К светлейшим Серифотам,
Оставив на земле
Сподвижников когорту,

Оставив белый лист -
Текст начат, но не кончен,
Но длится его мысль,
Сияя между строчек.
……………………………………………….


Александр Блытушкин

УХОДИТ ДРУГ

Уходит друг.… Ушёл друг навсегда,
Не оттянуть уход любым предлогом,
И память грусть растянет…. Череда
Мне лет других дана до встречи с Богом.

При встречах руку жал: «Держи кардан!»
В час расставанья: «Что ж, давай, брат, «краба»!
И, если что, – упрёмся! Пополам
Оно сподручней, если где-то слабо.

Теперь, когда пред выбором стою,
Невмоготу, зашкаливают нервы… –
Мне друг вершит: «Я не совсем в Раю…
Спокойно, брат, давай искать резервы!»
……………………………………………….


Присоединяясь к тёплым словам памяти о нашем друге и талантливом соратнике на поэтической ниве Владимире Петровиче Трофимове, в очередной раз публикуем здесь несколько рассказав и стихотворений этого тонкого, умного и сильного человека…
Союз русских литераторов и художников «РАРОГ»


http://sojuzrus.lt/rarog/stihi/915-glubokie-mysli-poeta.html


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

Владимир ТРОФИМОВ
Рассказы

ВПЕРЁДСМОТРЯЩИЙ МИШУТКА

Бытует речение: «Моряк в море – дома, на берегу – в гостях». Стало быть, родным домом для членов экипажей считается корабль или судно, что одно и то же.
Естественно, что в доме непременно хочется ощущать домашние условия проживания. Именно поэтому моряки в рейс часто с собой берут щенка или котёнка, а на худой конец – взрослых пса или кошку, чтобы вдали от берегов заботиться о них и чтобы общаться с «братьями нашими меньшими» в свободное от вахт и работ время.


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА


Одному из моряков плавбазы «Иван Фёдоров» работники калининградского зоопарка по знакомству подарили юного медвежонка. Это вам не кошка или дворняжка, это много оригинальнее и предлог гордиться таким косолапым другом. Моряки знали, что медвежата сладкоежки, любят взбираться на деревья и поддаются дрессировке. К рейсу подготовились соответствующим образом.
Вышли в рейс и к стойке турника на шлюпочной палубе принайтовали (привязали) сухостойное сучковатое живописное дерево. Подвели Мишутку к дереву и долго уговаривали подняться на высоту, показывая лично, как это делается. Малыш от предложения отмахнулся, но, может быть, не понял, чего от него хотят двуногие. Моряки – народ сообразительный – от первых шагов дрессуры не отказались. Гениальная мысль созрела тотчас. Сходили к начпроду, взяли банку сгущёнки и чистой малярной кистью сверху донизу сучья и ствол дерева покрыли сладким сгущённым молоком. Подвели к дереву медвежонка и принудили лизнуть. Вкус яства медведь оценил моментально. Облизав сколько позволял рост, стоя на четырёх лапах, поднялся на две задние и тоже тщательно снял аппетитную «краску». Дальше просто: пришлось цепляться и держаться лапами, поднимаясь выше. Запасы сгущёнки для большого экипажа предусматривались значительные, и для друга сгущёнка выделялась безоговорочно. Тем более, когда дерево оказывалось сухим, Мишутка поднимался на него уже по привычке.
Второй шаг тренировки состоял в следующем: нужно было дойти на задних лапах от кормовой надстройки до носовой мачты над пропастью забортной воды по узкому планширю (брусу над стальным фальшбортом) шириной в 12 см. Затем подняться по вантам на любую высоту и, козырьком приставив лапу ко лбу, осмотреть горизонт впереди по ходу судна – нет ли какой опасности: айсберга или идущего лоб в лоб супергазовоза.
Исполнив сложную обязанность вперёдсмотрящего, Мишутка тем же путём возвращался и спускался на палубу напротив двери судового камбуза. Был случай, возвращался по слишком уж узкому планширю, с одной стороны блистала чистотой главная палуба, с другой – забортная вода. Шагал, шагал и, то ли волной качнуло судно, то ли не удержал равновесия, очутился, считай, за бортом. Мимо проходили моряки и услыхали звериный рев. Посмотрели в сторону сигнала о помощи: на планшире блестели когти двух передних лап. За лапы и вытащили бедолагу на палубу. Убедились: «медвежья болезнь» – не выдумка.


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА


На судне медвежонок ориентировался превосходно. Будто здесь он родился, словно в лесу, точнее, в парке зоопарка. Важнейшим объектом полагал судовой камбуз, где пищу готовят для двуногих. Да и люди в какой-то мере похожи на медведей, уже научились твёрдо ходить на задних лапах. Медведи тоже так могут.
Входные двери на камбуз чаще всего растворены настежь, говорят, для вентиляции. Когда медведь рисовался в дверном проёме, помощница старшего кока выходила навстречу и подавала работящему медведю миску литров на пять. Медведь посудину держал обеими передними лапами, а кокша туда выливала порции две супа или борща, туда же добавляла второе блюдо и традиционный флотский компот. Медвежонок выходил на просторную палубу, усаживался на горловину трюма и насыщался. Он твёрдо помнил, что питание на плавбазе четырёхразовое.
После доброго обеда, как обычно, посещал друзей-радистов в радиорубке. Двери открывать научили: дави лапой на дверную медную ручку – сама распахнётся. После чего Мишутка ступал на красную ковровую дорожку и для почтенной публики, какая здесь находилась, выполнял приветственный, довольно артистичный кувырок через голову вперёд. Поднимался на задние лапы и, подойдя к столу для посетителей, усаживался на широкий диван. Свободный радиооператор подавал гостю бухгалтерские деревянные счёты и пытался показать, как перемещать костяшки. Медведь решительно отодвигал помощника локтем и изображал настоящего бухгалтера настоящей конторы. Уходил, не прощаясь, когда бухгалтерия надоедала.
Медвежонок знал, что на судне существует немало и других приятных занятий. В надстройке на той же шлюпочной палубе находились жилые каюты. Больше прочих нравились ему женские каюты, где располагались прачки, врачихи, буфетчицы и другой камбузный персонал. В опрятных чистых каютах хозяйки угощали малыша печеньем и конфетами, а по воскресеньям и пирожками. На замки судовые каюты флота рыбной промышленности не запирались. Исключение составляли супербольшие плавбазы – заводы по переработке рыбы, по изготовлению копчёностей и консервов, где трудились по три – пять сотен рыбообработчиц. На ночь двери кают изнутри закрывали на ключ мужчины.
Мишутка посещал женские каюты и в часы, когда хозяйки трудились на своих объектах. Заходил. Самостоятельно окрывал двери шкафов, выдвигал подкоечные ящики. Находил и извлекал сладости. Развернуть упаковку печенья – без сложностей, полакомиться шоколадкой ещё приятнее. Угостившись, стаскивал с койки одеяло и ложился отдыхать. Отдыхающим на чистых простынях и подушках заставали его хозяйки самолично. Им эта медвежья самодеятельность не казалась такой уж радужной. Однажды хозяйка одной из кают увидела в своей постели вальяжно развалившегося медведя … и обомлела. На переборке, на гвоздике, всегда в рейсе висели её золотые часики. А тут последние несколько звеньев браслета свисали с нижней губы медвежьей пасти. Мишутка дожёвывал женские золотые часики. В адрес командиров плавбазы полетели жалобы.
Выходки медведя на этом не закончились. Он уже сделал немало рейсов с этим экипажем. За это время и вырос, и возмужал, и больше нахальства в нём обнаружилось. Заходя в женские каюты, на морячек уже смотрел как на медведиц. Понятно, женщины запаниковали. Капитан распорядился выделить медведю отдельное помещение и на палубу, чтоб ни лапой. Решили: после завершения текущего рейса, вернувшись в Калининград, отдать медведя зоопарку. А старший кок сказал: «Испорченного медведя зоопарк обратно не возьмёт. Отдайте его мне. Он будет жить у меня на загородной даче. Помещение есть».
Моряки к словам кока отнеслись с недоверием. Кок-мясоруб определённо зарежет медведя и пустит его на медвежатину. В определённых кругах медвежатина – деликатес, во всяком случае, экзотическое блюдо. Наметили искать иной выход спасения бывшего друга большого экипажа. Зря он так быстро вырос, Мишутка.
………………………………………………………………………………………..

ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

РЕДКАЯ ПТИЦА


В начале 90-х, когда колхозы развалили и сельское хозяйство республики основательно подуничтожили, когда возникли дефициты с продовольственными товарами, явочным порядком мы застолбили пять соток участка возле речки Смильтяле (Песчанка), распахали врукопашную целину и начали формировать ягодно-овощные грядки. «Застолбили» – значит, сельхозработы легли не на одни мои плечи. Мы трудились вдвоём с трёхлетним внуком Кириллом (о нём же мною написан мистический рассказ «Данилка»). Окружающая нас зелёная природа радовала глаз цветущим и зреющим шиповником, незабудками возле речки, разноцветием трав на пойменном лугу. Поскольку речушка впадает в наш Куршский залив и рядом море Балтийское, речной пейзаж облагораживали морские чайки.
Не доставало дачного домика. Мы с Кирюшей решили строить домовладение, чтобы было где хранить кетмень, тяпку и грабли, чтобы сушить рабочую спецодежду и укрываться от дождя.
Сами собой вспомнились не теряющие актуальности по сей день стихотворные строки известного поэта:
Мы поехали за город,
А за городом дожди,
Мокнут дачи за забором,
За заборами – вожди.
Нет, рядышком дач вождей не заметили. Вожди оперативно застолбили дачные участки в несравнимо более престижных координатах, вблизи столицы и водоёмов.
Параллельно я работал в портофлоте. Кирилл осваивал второй в жизни велосипед, уже двухколёсный. В моём рыбном порту корпуса состарившихся судов списывали на металл, на переплавку, а деревянные отделочные материалы внутренних судовых помещений – на дрова, часть которых, по разрешению начальства, я приватизировал. В нашем распоряжении оказались четыре дубовых бруска квадратного сечения – на все четыре угла будущего дома, обшивочные доски и листы фанеры, с одной стороны окрашенные масляной краской. На дом площадью в 10 кв м хватило всего. Внутри вместились узкий диванчик и тумбочка. Дверь под висячий замок тоже дубовая, взломам впоследствии не поддававшаяся.
Через несколько лет второй внук, Альберт, тоже подрос и дорос до моего второго помощника по аграрным делам. Занимались мы в свободное время и ловлей речной рыбки, вплоть до речной форели, леща и подлещика.
Оборудовали турник (перекладину) и рукомойник. А на крышу снаружи дома вёл трап, самодеятельно сколоченный, но надёжный. С крыши ребята свободно доставали до веток вишни-жагарки и срывали спелые вишни. А когда доходили до молочной спелости подсолнухи, лузгать семечки на крыше дома своего – одно удовольствие. Росло и лопушилось у нас всё, чего желали души трёх поколений нашей большой семьи.
Со временем притащили на фазенду деревянный каркас старого дивана, с одной стороны забранный панцирной сеткой. Бывший диван мы заполнили пустыми двухлитровыми пластмассовыми бутылками с завинченными пробками. С верхней стороны каркаса пригвоздили доски. В итоге получился плот грузоподъёмностью на две персоны. Полный восторг выразили внуки. Им разрешалось отчаливать от берега и совершать самостоятельное плавание на расстояние в пределах видимости нашего места лова. Якорем служил небольшой камень, оплетённый сетной делью, якорь-цепью – несколько метров каната. Выходили на середину узкой речушки и ловили пескарей, ершей, окушков, плотвичку. Знакомая садово-огородная кошка Жмурка ждала рыболовов на пологом берегу.
Когда требовалось поймать леща или щучку, удочки забрасывал дед, то есть я. Стою как-то над речкой и гипнотизирую поплавок. Грузило лежит на грунте, крючок с земляным червём – над грунтом, а леска идёт от берега с некоторым наклоном, наискосок. Вдруг – удар! Катушка удочки коротко затрещала и умолкла. Из-под лески, над поверхностью воды, к противоположному близкому берегу шарахнулась птица. Незнакомая птица, такие прежде на глаза никогда не попадались. Стремительная, обтекаемый «фюзеляж», почти бесхвостая, мощный клюв. И... синяя яркая полоса шириной 4 см вдоль спины, словно отчерченная под линейку. Потом, в течение светлого дневного времени, она над речкой пролетала часто, сначала летела вниз по течению, через некоторый промежуток времени возвращалась вверх против течения. Серийные полёты совершала несколько раз за день.
Озадачились: что за птица и зовут её как? Такая безымённой летать не могла. Опрос садово-огородного местного населения ясности не прибавил. Встречаясь с множеством товарищей по работе, описывал им в подробностях диковинную птицу, величиной с голубя, ни у кого не возникло даже приближённых версий.
Всем известен мелкий карась, выловленный в пруду. Был случай, на этой же речке клюнул карась граммов на 600. Как называется рыбка – без понятия. Когда поинтересовался у нормальных рыболовов-любителей, опознали моментально. А с птицей, с её опознанием – полнейший провал. Прошёл июнь, июль...
В один из августовских дней зашёл я в общественную библиотеку на улице Тургаус (Рыночная) с элементарной целью – обменять прочитанные толстые журналы. Популярные российские «Иностранная литература», «Наш современник», «Нева», «Смена», «Работница», «Крестьянка» и другие в город поступают в единичных экземплярах и конкретно в мою библиотеку. В читальном зале доверенным читателям их выдают и на вынос. На сей раз подобрал стопку журналов и вернулся домой. Примостившись под зелёным абажуром торшера, развернул один из летних номеров журнала «Огонёк». Листаю, читаю. В середине журнала, на развороте двух страниц, дан репортаж фотоохотника из подмосковного леса, залитого плавнями. Живописно и красиво. И вот оно! На фотографии влёт заснята наша птица! С синей полосой на спине. Случайность? Мистика? Будто телепатия сработала. Я ведь мог выбрать любой другой номер журнала «Огонёк». Текстовка к репортажу давала почти исчерпывающие сведения. Мощный клюв и короткий хвост: оттого что это птица-рыболов и пищу добывает из воды, ныряя за добычей. Название её мне, конечно же, не раз попадалось в книгах известных русских писателей XIX века – з и м о р о д о к.


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА


Как выглядит зимородок, собственными глазами увидел этим летом. Теперь мы уже знали, кто летает над нашей речушкой. Фотожурналист сообщал, что зимородок после отлёта в тёплые края, на лето возвращается к облюбованному и обжитому водоёму. Соседей и из своего вида не терпит, на рыбный ареал права сохраняются только у одной пары. Опоздавший обязан искать персональный ручей, где никто конкурировать с ним не станет.
Гнездятся зимородки в песчаных обрывах над речкой, круглый вход в гнездо похож на гнездо стрижа. На яйцах сидят зимородихи, а на папу возложена обязанность добывать пропитание. И он честно летает над речной гладью, зорко высматривает плотвичку средних размеров. Ныряет, выскакивает пробкой из воды и глотает рыбку – только хвостик мелькает и исчезает. Но вот к концу очередной отлучки от гнездовья выныривает – а рыбка головой уже повёрнута наружу, и это означает, что приличная рыбка уже приготовлена своей единственной, ждущей обед.
За технологией рыбного лова зимородка мы наблюдали с интересом, и он на охоту вылетал достаточно часто. Ходили к реке за водой для полива фортулака и хенкеля или стояли у речки с удочками, а он летал. Если замечал на берегу людей, это место облетал, пролетая сколько-то десятков метров над противоположным берегом. Мы же, углядев его приближение, отступали за кусты. Ему тоже нравилась наша чистая акватория рыбного места. У нашего берега, раскинув многолетние сучья, стояла серьезная ольха. Её толстый ствол, может, и огорчал местного бобра, однако тот даже не пытался зубы точить на стволе дерева. Зимородок садился на сук ольхи и контролировал речную поверхность с прозрачным дном. Заприметив объект добычи, слетал с ветки и нырял. Последнюю рыбку на лёгких крыльях нёс подруге.
В середине сентября на пару с папашей стал прилетать желторотый продолжатель рода зимородков, их сын, их чадо. Ему отец приказывал пока что садиться на ветку ольхи и смотреть в оба, как нужно ловить рыбу, а сам многажды нырял и нырял, лично показывал: делай так, как я. Сначала пробные ныряния малолетки успеха не приносили, но азарт, наверно, появился. Упорство малыша вознаградила первая пойманная малявка. Вкус пойманной собственными силами рыбки зимородочку запомнится на всю жизнь.
В конце первой декады октября папа с сыном на рыбном «танкодроме» не появились. Мы поняли: улетают зимородки в тёплые края. Где-нибудь в устье Волги, где растут российские лотосы удивительной красоты, где рядом областной город Астрахань, остановятся отдохнуть и поохотиться за молодью шемаи. Когда почувствуют приближение похолодания, поднимутся вверх и совершат перелёт до благодатной речки Нил. Египетская земля особенно благосклонна к миллионам птичьих «беженцев». А вот люди с севера Африки сотнями тысяч рвутся в Европу... Птицы удивляются: такой комфортабельный климат, питания вдоволь, а люди бегут.
Нил и Африка – отрадное пристанище для многих миллионов пернатого населения, неспособного акклиматизироваться в средних и северных широтах Скандинавии и Сибири, пригодных для продолжения рода птичьего, но неприемлемых для постоянного жительства из-за морозов.
………………………………………………………………………………………..

ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

ЧЁРНЫЕ КАМНИ ИКИ


Сложившееся представление человечества об эволюции напрочь опрокидывают камни из перуанского города Ики. Десяток тысяч камней с изображениями неизвестных учёным объектов буквально взрывают остолбеневший научный мир. Его гробовое молчание уже не спасёт официальную науку. Реагировать придётся.
В XVI веке индейский летописец Хуан де Санта Крус Пачакути упоминал о непонятных камнях. Но из-за отсутствия в то время требуемых знаний об археологии, палеонтологии и медицине смыслу рисуеков на камнях не придали значения, дескать, что угодно могли начертать далёкие предки.
Молчанию камней минуло 400 лет. Особенно важно, что и до той поры они молчали миллионы лет. Относительно недавно, с 1960-х, «альтернативные» археологические объекты учёные пытаются изучать. Их усилия пока что направлены на создание версий сомнения. Усердие проявляют исследователи-любители, которых честь мундира беспокоит меньше.
В Перу зачастили богатенькие туристы со всех континентов. Местные «чёрные» копатели активно приступили к поиску и добыче древнейших артефактов. Туристы не скупились – скупали.
В числе первых серьёзных коллекционеров камней Ики оказались архитектор из Сантьяго Агурта Кальво и братья Пабло и Карлос Сольди. Кальво организовал даже раскопки в 40 км от Ики, возле Окухаке, и убедился, что рисунки на камнях коллекции и на найденных при раскопке – из общей серии изображений.
Уакейрос (нелегальные копатели) не успевали рыть, чтобы удовлетворить запросы туристов. Камни распространились по миру. Так бы и растащили по камешку, если бы не доктор Хавьер Кабера, прямой потомок конкистадора Херонимо Луиса де Кабрера-и-Толеда, основавшего город Ики. На долю доктора выпало благородное дело – основать собственный перуанский музей камней древности. Доктор Кабрера совершил подвиг. Если бы не он, что бы осталось от «посланий» из прошлого? Его коллекция поддаётся классификации и может дать объяснение, какой цивилизации принадлежат камни и что содержится в изображениях на их поверхностях. Теперь в коллекции Кабреры 11 тысяч камней, от маленьких, весом от 15 – 20 г., до полутонны и высотой 1,5 м. Всего расползлось по планете 50 тысяч чёрных камней из Ики. Форма камней – обкатанные речной водой валуны, минералогически соответствуют вулканической породе андезита. У некоторых оттенки бежевые и розоватые. Сюжеты рисунков поражают воображение, опровергая хронологию наших знаний о прошлом Земли. Если не обращать внимания на сюжеты гомосексуальной направленности, свойственные андской культуре, все остальные – неожиданные.


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА


Вот камень. На нём изображается хирургическая операция по трансплантации человеческих органов, например, сердца. Отражены все звенья операции с чёткой прорисовкой анатомии человека. Откуда у индейцев знания таких тонкостей?
Изображены животные и птицы, многие из которых вообще неизвестны науке. Некоторые рядом с людьми. Встречаются люди, оседлавшие динозавров. Откуда допотопные индейцы знали о существовании этих животных? Наша наука свидетельствует, что динозавры вымерли примерно 60 миллионов лет назад, а следы человека найдены примерно 200 тясяч лет назад.
Получается, что разминулись они друг с другом более, чем на 50 миллионов лет! Встретились в рисунках на чёрных камнях Ики. Кроме всего прочего, на рисунках изображены многопалые лошади (меригиппусы), доисторические слоны (мастадонты или динотерии), доисторические верблюды (альтикамелусы) и другие. Изображены и человекоптицы, похожие на индийских кимнар и греческих гарпий с сиренами. И карты звёздного неба, и неизвестные континенты планеты Земля. И управляемые человеком птеродактили...
Доктор Кабрера камни Ики считает своеобразной библиотекой, разделяемой на серии. Каждая серия начинается с маленького камня, а с ростом объёма информации идёт детализация, тема становится более зримой.
Учёные новому повороту знаний сопротивляются: не подделка ли? Чтобы убедить противников новизны, образцы артефактов направили на проверку экспертной компании «Маурисимо Хочшилд Майнинг Ко». Эксперты оперативно отреагировали, в заключении указали: патина (плёнка естественных окислов) покрывает как поверхность камней, так и линии рисунков, что свидетельствует о древности образцов! Для вящей убедительности провели ряд новых экспертиз экспертами других континентов. Доводы скептиков отвергнуты.
Выдвигали другие сомнения, но и они опровергались и отклонялись логикой здравого смысла.
Найденные камни изменяют наши представления о некогда существовавшем мире. Две версии дебатируются и, надеюсь, будут изучаться. Первая: камни как библиотека древней Атлантиды. Но, может быть, и не Атлантиды. Вторая: рисунки на камнях оставила древняя цивилизация, которая по причине катаклизма вынужденно ушла под землю. Вторая версия не противоречит мифам индейцев майя, в которых отражён период жизни под землёй. В Андах и в Центральной Америке до сих пор находится множество подземных сооружений непонятного назначения.
Камни Ики свидетельствуют, что планета Земля гораздо древнее, нежели мы считали. Человечество много-много старше. Поживём – увидим, по силам ли учёным мира разобраться в сложившейся ситуации.
………………………………………………………………………………………..


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

И ВСЁ ЖЕ ОНА СВЕТИТ, ЗВЕЗДА ВАСИЛИЯ ПАНЫШЕВА


Вахтенный механик Василий Панышев, как на папирусе, на длинной ленте самописца эхолота строчил с иероглифической скоростью. Шариковая ручка, ниспадающая до пайол оранжево-коричневая бумага, временами витающий выше подволока (потолка) взгляд мечтательных глаз... «Упала в лебеду звезда...»
– Василий! Ты – где?
– Здесь я, Владимир Данилович. Здесь, – Папирус в мгновение ока принял обычное состояние свернутого в трубочку фолианта.
– А главный дизель?
– Машина, как ваш Павел Буре. Ритмика ямба!
– Ох, Василий, путного механика из тебя, подозреваю, не получится.
– Полно, дедушка, сердиться. Я ведь только на минутку к конторке подошёл: параметры работы главного двигателя записать. Третий час полным ходом молотим. Там, наверху, судоводы селёдку ищут.
– А что любит машина?
– Знаю, знаю: ласку, любовь и смазку, – в душе Василий даже обрадовался, что деда-прагматика потянуло на лирику. Ободрённый, решил поделиться озарившим поэтическим образом:
– А вы не замечали, Данилович, что судовые вахты – строфы, четверостишия. В одной вахте четыре часа, в строфе четыре строки. И несём мы вахты два раза в сутки по четыре часа через восемь. За мои две суточные строфы не стоит беспокоиться...
– Доколе, Катилина, ты будешь испытывать терпение наше? – В голосе деда начитанный Василий отчётливо уловил цицероновское обличение.
«Упала в лебеду звезда...» Этот дед не из тех, кто в конце рейса по переговорной трубе грозится: «Вы ж смотрите у меня, а то я в машину спущусь!»
Засаленный манускрипт, опущенный в карман с промасленной ветошью, рулонно покоился до конца вахты.
Утром, до зари, в каюту деда постучался капитан.
– Данилыч, рыба идёт! Все выходят на подвахту. Ты куда – в машину или на палубу рыбу трясти?
– Я спущусь в машину, на семь ступенек ниже ватерлинии, как говорит наш летописец по бумаге лага. Фу ты, звучит скверно, да к тому же ещё и рифмуется вроде.
– Ну и дела. Стармех уже заразился. Может, организуем как-нибудь вечер поэзии? Со стороны никого приглашать не надо, своими талантами обойдёмся.
– Смеёшься, капитан? Смейся, смейся. А на палубу забирайте писателя: пусть у него мозги провентилируются.


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА


Когда на палубу выходят механики и штурманы помочь матросам разделаться с уловом – не зря выходят. Когда норвежская селёдка идёт «шубой», малыми силами не обойтись. Работы хватает всем, только успевай крутиться, чтобы поздним вечером снова успеть найти рыбьи косяки, поставить сети и рассчитывать на очередной улов.
– Ну-ка, матросы, подвиньтесь, дайте ухватиться за подбору!
Ухватившись за подбору и на счёт «Раз! Два!» тряхнув «шубу», на счёт «...три!» синхронно и дружно слить из сетки рыбу на деревянную палубу.
Ударно-рабочим стихотворным размером считается хорей, но здесь, на выборке и тряске сетей, намного ближе к анапесту «Дубинушки»: «Эх, дубинушка, ухнем...!»
– Раз, два... три! Раз, два... три!
Утопая в рыбе по пояс, старпом орудует зюзьгой (черпаком). Он подаёт рыбу на разделочный стол, который так и называется – рыбодел. На рыбоделе непрерывно крутится засолка рыбы. Помощник рыбмастера бондарит неподъёмные бочки-стодвадцатки, а кто-то из подвахты откатывает их в шкафут. Матрос Исаак Заславский в одиночку поднимает бочата на второй ярус. Ему одному из немногих такое по силам.
– Раз, два... три! Раз, два... три!
Вот вам и вся механизация рабочего процесса на ранней стадии становления литовского рыболовного флота. Но работа, вопреки издевательскому отношению к труду доблестных рыбаков, – работа спорилась. Планы и взятые на себя повышенные соцобязательства выполнялись и перевыполнялись. Вот и эта «шуба» шла уже в счёт сверхплановых выловов.
– Василий! Как там говорил хемингуэевский старик по этому поводу? – интересуется с правого крыла ходового мостика капитан.
– По какому поводу?
– Насчёт рыбы!
– А, по этому случаю старик говорил: «Худо тебе придётся, рыба!»
Василий явно польщён вниманием капитана. Недоволен тем, что чуть было не утратил ритм анапеста.
– Раз, два... три! Раз, два... три!
Поздним-поздним вечером, закончив перетряхивать порядок из ста сетей, люди от усталости падали. Руки одеревенели, ноги не держали.
Хватило сил переодеться и умыться. Немного позднее в каюту к Василию зашёл дед, у которого случайно в запасе оказалась бутылочка со спиртом, предназначенным для технических нужд, но пригодным к употреблению.
Когда отметили успешный улов, выпили за тех, кто на берегу, и на посошок. Дед удалился. Василий распечатал новую пачку «Примы», извлёк из спецовки длинную бумагу от самописца эхолота, придвинул к себе чистый лист бумаги и отбелил выстраданное и вызревшее стихотворение: «Упала в лебеду звезда...»
………………………………………………………………………………………..


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

ГЛАГОЛЕТЬ

Приказать разбудить, растолкать, растормошить.
Поднять, потребовать сесть, встать.
Предложить сходить взять, купить выпить.
Поспешить прибежать разлить, наполнить.
Посидеть. Покряхтеть, повздыхать. Покурить.
Повторить. Хряснуть, трахнуть, вздрогнуть.
Поговорить, спеть, пошутить, похохотать, побалагурить.
Перекурить, погорланить, покуролесить, побузить.
Схлопотать. Упасть. Уснуть. Дрыхнуть. Храпеть...
……………………………………………….


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

В НАЧАЛЕ
Мореплавателю Алексею Тримайлову

Он словно голенький и беззащитный,
Рождённый Божьей милостью, поэт,
Пока что не его у песен титры,
Пока изданий книжек тоже нет.
Но взгляд неистовый огнём пылает,
И общий вид не портит худоба.
Он молодой. Азартный. Он дерзает!
Творительно верстается судьба.
……………………………………………….


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

УМЕЙТЕ ДОМОЛЧАТЬСЯ ДО СТИХОВ

Имея опыт жизни и судьбу,
Умея домолчаться до стихов,
Не открывай по воробьям стрельбу
И времени не трать на дураков.
Прикован ты – и душу обнажай
Под музыку сиятельных небес.
Созреет к сроку добрый урожай,
Как синтез мысли, чувства и чудес.
……………………………………………….


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

ХЛЕБ ПОЭЗИИ

Поднебесная лёгкая форма стиха
Поднимает творительно смелую душу,
И забота одна – чтоб не дать петуха.
Я надеюсь, взлечу и, возможно, не струшу.

Мне помог опыт жизни и русский язык
Дорасти до сонетного чистого ямба.
Не страшит, что к трёхсложной стопе не привык, –
Освещает строку Аладдинова лампа.

Устою, не сверну, не продам – никогда,
Сердцем к вещей словесности прочно привязан.
Не сдаются по прихоти злой города,
Хлеб поэзии миру подлунному важен.
……………………………………………….


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

СТАЛИ ЮБИЛЕЕМ 80 ЛЕТ
(Подражание Римме Гоштаутайте)

Если жить на свете силы больше нет,
Если воды Стикса пятки лижут,
Подвиг совершу, купив один билет
На круизный лайнер до Парижу.

Чтоб, увидев, умереть на склоне лет,
Но чтоб раньше не сносило крышу.
Под Луной не ново, что секретов нет,
Кроме засекреченных в Париже.

На свободу пилигриму снят запрет.
И к блаженным стану много ближе,
В Арке Триумфальной отблеск эполет –
Это здесь Элизиум Парижа.

Елисейские Поля – загробный свет.
Можно взять карету, можно – рикшу,
Можно взять совсем простой велосипед
И гонять кругами по Парижу.

Я теперь как праведник, сомнений нет,
Я почти обрёл в ЕС-е нишу.
Разве это важно, сколько деду лет,
Если он балдеет без Парижу.

«Не сошёлся клином этот белый свет
На Сорбонне с Лувром». – Слышу, слышу!
От Парижской Богоматери привет!
Слёз не проливаю по Парижу.

Стали юбилеем восемьдесят лет.
Не умру я, если не увижу
Роковой Париж. Но он не мой респект,
Можно жить прилично без Парижу.
……………………………………………….


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

ЖИЗНЬ - ЭТО МИГ
Писателю Эдмундасу Вецкусу

Морзянки рыдающей зуммер* –
Печальнее повести нет.
Над книгой закрывшейся умер
Механик, мечтатель, поэт.

Отчалил старатель Клайпеды,
Из нашего цеха, собрат.
С него начинались и «Среды»,
И рос летописцев отряд.

Не всё, не простившись, сказали,
Расстроила замыслы смерть.
Последний перрон на вокзале –
На поезд последний успеть.

А «Капли янтарные» – слёзы,
Поэту прощальный венок,
Наш реквием многоголосый
Из им же причёсанных строк.

И долгою память пребудет
В затеях рождения книг.
Для дела рождаются люди
И жизни, которая – миг.
……………………………………………….
*Зуммер − электромагнитный прибор,
создающий звуковые колебания.


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

ОКОРМЛЕНИЕ

Как поп – запущенный приход,
Поэт духовно окормляет
Свой ареал, где недород,
Где души свет не окрыляет.

В молитвах просит грешный люд:
«Тоска. Безденежье. Обидно...»
Не всех в рокфеллеры берут,
Хотя у всех единый идол.

Не ждут, что красота спасёт,
Но рты, как рыбы, раскрывают.
Поэтам тоже не везёт,
Они однако – окормляют.
……………………………………………….



ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

МОИМ ЧИТАТЕЛЯМ
(Мадригал)

Мои топтатели дорог!
Вошли? Ботинки не снимайте,
не вытирайте даже ног:
мой кабинет есть ваш чертог
на вседоступном крупном сайте.

Пред вами честный монитор,
на «мышку» с «клавушкой» давите.
Каков поэта кругозор,
каков раскинут коленкор, –
прочтя, по совести решите.

Сливайте строф настой в бокал,
«аи» сонетное ищите,
примите этот мадригал...
Пока читатель не устал,
я рад читательской защите.

С периферии ваш поэт:
стихия моря – ойкумена,
трёх океанов белый свет...
Привычек вредных вроде нет.
Писать вам буду непременно.
……………………………………………….


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

СИЯТЕЛЬНОЙ МУЗЕ

Звала меня в заоблачные выси
то взглядом, то кивком, а то – строкой.
Держало прочной цепью чувство мысли
о тишине туманов над рекой,
о детстве в жгуче-колких росах,
об осени, дарившей листопад,
о русских самых искренних морозах,
о празднике весны «Весенний сад»...
Земное многое – душе обуза.
И время к звёздам поднимать глаза.
Вела поэта терпеливо Муза,
но ждать устали, видно, небеса.
Держало прочной цепью чувство мысли
о тишине туманов над рекой.
К земле родной приписан и причислен
славянской задушевности строкой.
……………………………………………….


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

РОДНИК РУССКОЙ РЕЧИ
(«Талограмма»)

Родник разбужен, ревностно растратил
Ресурс ручья, реликтовый родник.
Раздолье ручьевое, рыбка рябчик,
Резной ранжир развесистых ракит.

Российская речистость родилася,
Разлив родных развёрстанных речей.
Родная речь рекою разлилася...
Радушный разговорчивый ручей.
……………………………………………….


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА

ШТРИХИ ЯНВАРЯ

Штрихи к январскому пейзажу...
Холодный день – и это штрих.
Душа испытывает жажду,
Душа – срывается – на крик.

Мы снегирей давно не видим
На ветках ягодных рябин,
Господь снегами нас обидел.
Мы лиц не видим из-за спин.

Мы всё надеемся на что-то:
Проснуться должен оптимизм.
Сердца закрыты, как ворота, –
Какой печальный афоризм.

Такое время, между прочим,
Экватор пройденной зимы,
Длиннее дни, короче ночи –
Идём весне навстречу мы.
……………………………………………….


ПАМЯТИ ПОЭТА ВЛАДИМИРА ТРОФИМОВА
Владимир Трофимов
(1944-2016)


Тексты к публикации подготовила Татьяна Черных (Клайпеда)
Иллюстрации Валерий Виленский

………………………………………………………………………………………....................................................................
(голосов: 1)
ПОХОЖИЕ СТАТЬИ:
Раздел: РАРОГ » Поэзия
В конце минувшей недели ушел из жизни наш друг и коллега по поэтическому творческому цеху, член ЛО «ЛОГОС» Альгирдас Бикульчус – доктор социальных
Раздел: РАРОГ » Поэзия
Представляем творчество русского поэта из Клайпеды Владимира Петровича Трофимова, нашедшее своё отражение в сборнике"Мои феврали". Глубокие мысли
Раздел: РАРОГ » Проза
Юрий АЛЕКСАНДРОВИЧ ТРИ РАССКАЗА ДЕД ЯСОН (теперь, кажется, я его понимаю) На днях с автором этих строк произошёл конфуз: впервые в жизни прочёл о
Раздел: РАРОГ » Проза
Вероника АБРАМОВА ВИШНЁВЫЙ САД - БИС (мелодрама в 6 действиях) ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Григорий Яковлевич Вексельман – начальник РЖС Анатолий Борисович
Раздел: РАРОГ » Поэзия
ПОЭТ СЕРГЕЙ ЛАВРОВ - ВЕЧНОСТЬ МГНОВЕНИЯ Поэты Союза русских литераторов и художников Вильнюса "РАРОГ" Имя вильнюсского поэта Сергея Лаврова хорошо
КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

ХУДОЖНИКИ:

ОБЪЕДИНЯЮЩЕЕ ЛЮДЕЙ ИСКУССТВО
ОБЪЕДИНЯЮЩЕЕ ЛЮДЕЙ ИСКУССТВО В Краеведческом музее литовского города Укмярге 10 ноября открылась выставка «РУССКИЙ ВЕРНИСАЖ», организованная совместно с
ВЫСТАВКА «РУССКИЙ ВЗГЛЯД» В УКМЕРГЕ
ВЫСТАВКА «РУССКИЙ ВЗГЛЯД» В УКМЕРГЕ В пятницу 10 ноября в 16:00 час. в Укмерге в помещении Этнографического музея откроется выставка «РУССКИЙ ВЗГЛЯД», приглашаем
ФОТОХУДОЖНИК - ВЗГЛЯД СКВОЗЬ ВЕЧНОСТЬ
ФОТОХУДОЖНИК - ВЗГЛЯД СКВОЗЬ ВЕЧНОСТЬ 27 октября 2017 г. в Генеральном консульстве Российской Федерации в Клайпеде состоялось открытие экспозиции работ вильнюсского

Русские в истории и культуре Литвы:

Русские в истории и культуре Литвы
Copyright © 2016 CARAMOR.LT, ОО РАРОГ, | Все права защищены
Фотобанк В.Царалунга-Морара