ПРОЗА И ПУБЛИЦИСТИКА

Сегодня ложь и сопутствующее ей лицедейство стала инструментом деятельности
12.10.19 | РАРОГ » Проза
Осень, замечательная пора урожайного насыщения закромов и осмысления минувшего
28 сентября т.г. исполняется 80 лет советско-германскому Договору и дружбе и
Круглый стол историков и военных ветеранов обсуждал 12 сентября в
В ноябре т.г. власти Литвы готовят торжественное перезахоронение останков

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ

21.07.19 | Раздел: РАРОГ » Публицистика | Просмотров: 199 | Автор: Валерий Виленский |
ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Антанас Венцлова (лит. Antanas Venclova; 1906—1971)


ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ


Антанас Томасович Венцлова -литовский поэт, прозаик, критик, переводчик, государственный деятель, Лауреат Сталинской премии второй степени (1952), Народный писатель Литовской ССР (1965), член ВКП(б) с 1950 года, родился 7 января 1906 года в деревне Тремпиняй (ныне Мариямпольского уезда Литвы) в семье крестьянина.

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Ученик 6-го класса гимназии Антанас Венцлова (сидит на третьей парте второй с левого края), фото 1925 г.

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
А.Венцлова (на переднем плане) с друзьями гимназистами в г. Мариамполе 1925 г. (Открыта по указанию от 25 августа 1866 г. Российского Императора Александра II)


В 1925 году окончил среднюю школу в г. Мариамполе и до 1929 года служил в департаменте земельной реформы в Каунасе. В 1932 году окончил факультет гуманитарных наук Университета Витаутаса Великого в Каунасе. В 1933—1934 годах преподавал в средней школе Каунаса; в 1934—1939 годах — Клайпеды. В 1930—1931 годах входил в литературную группу «третьефронтовцев» и редактировал литературный журнал «Трячас фронтас» („Trečias frontas“).

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
А.Венцлова (6-ой слева) и П.Цвирка (9-й слева) вместе с рабочими типографии «Райде», выпустившими 5-ый номер «Третьего фронта» в мае 1931 г.


В 1934 г вместе с П. Цвиркой издал памфлет «Адольф Гитлер. Карьера диктатора». А.Венцлова и П.Цвирка были женаты на родных сёстрах. В 1936 году посетил СССР. В 1939 году после передачи по ультиматуму Клайпеды нацистской Германии возвратился в Каунас, где стал преподавателем в мужской гимназии «Аушра» и одновременно редактором альманаха «Прошвайсте» («Проблеск»). Однако весной 1940 года за антифашистское стихотворение «Сквозь дым войны», напечатанное в этом журнале, А. Венцлова по прямому указанию тогдашнего президента Литовской Республики А. Сметоны был уволен со службы.

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
А.Венцлова, фото 1928 г., г. Каунас.


В 1940 году член Народного сейма. Участник сессии ВС СССР в Москве, принявшей Литву в состав СССР. На оригинале «Декларации о вхождении Литвы в состав Союза Советских Социалистических Республик», как и на других декларациях «Народного сейма», стоит его подпись рядом с подписями председателя «Народного сейма» Л. Адомаускаса, заместителей председателя М. Гедвиласа и Ю. Григалавичюса, а также секретаря, известного литовского писателя П. Цвирки.

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Момент подписания Декларации по решению литовского Народного Сейма от 21 июля 1940 г.

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ


В 1940—1943 годах был народным комиссаром просвещения Литовской ССР, - в том числе во время немецкой оккупации Советской Литвы, – проживая в Москве. После освобождения Литовской ССР от фашистских оккупантов в 1944—1946 годах, был доцентом Каунасского Государственного университета. С 1949 года Член-корреспондент АН Литовской ССР. После вступления в коммунистическую партию, становится членом Центрального Комитета Компартии Литвы. В 1950 написал текст гимна Литовской ССР. Депутат Верховного Совета Литовской ССР. Депутат Верховного Совета СССР 1-5 созывов (1941—1962). В 1954—1959 годах председатель Союза советских писателей Литовской ССР. Член секретариата Союза Писателей СССР. Член Советского Комитета защиты мира.

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Китайский поэт Ге Баочуан, Элиза Венцловене, Томас Венцлова и Анатнас Венцлова в рабочем кабинете писателя

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Антанас Венцлова беседует с замечательным литовским художником-графиком Стасисом Красаукасом. Фото А.Суткуса 1960 г.


А. Т. Венцлова умер 28 июня 1971 года. Похоронен на кладбище Антакальнис.
Отец поэта, переводчика и литературоведа Томаса Венцловы – антисоветского диссидента, уехавшего в США в 1977 году.


ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
А.Венцлова (второй справа) с молодой женой Элиной Рачкаускайте, родственницей П.Цвирки (крайний справа). Фото 1934 г.


Творческий путь Антанаса Венцловы в литературе начался в 1926 году. Первые сборники стихов назывались «В сумеречных переулках» (1926) и «На улицах светает» (1927). Книжки «Рассказы», «Берёзы в бурю» и др. вышли в 1930 году и позднее. В них он выступил с критикой литовского буржуазного общества и мещанства. В 1936 году вышел роман посвящённый студенческой жизни «Дружба», затем в 1939 году сборник рассказов «Ночь» - эти произведения носили реалистический характер. Роман «День рождения» был посвящён событиям, связанным с установлением Советской власти в Литве летом 1940 года.

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Писатели Советской Литвы в 1942 г. Слева направо: Э.Межелайтис, К.Корсакас, С.Нерис, Й.Шимкус, А.Венцлова, Ю.Марцинкявичюс

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Антанас Венцлова с поэтом-фронтовиком Паулюсом Ширвисом


Во время Великой Отечественной войны опубликовал на литовском языке сборники рассказов «Дорога в Литву» (1942), «Из военного блокнота» (1943), а также сборники стихотворений «Там, где яблоня высокая» (1945), «Зов Родины» (1942). Публиковались его очерки и статьи, посвящённые подвигу литовских патриотов: - «Марите. Очерк о Герое Советского Союза Марите Мельникайте». (1943).

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
А.Венцлова в своём домашнем рабочем кабинете. Фото 1950 г.


Послевоенное творчество А.Венцловы было отмечено книгами: «Дерево и его побеги» (1948), сборниками стихов «Молодость страны» (1948), «Стихи», «Избранное» (1950); «Путевые впечатления» (1949), «Голуби мира» (1952) и др. На русском языке были изданы сборники стихотворений «Родное небо» (1944), «Край Немана» (1948). В 1964-1969 года вышла автобиографическая трилогия Антанаса Венцловы: «Весенняя река», «В поисках молодости», «Буря в полдень». Писатель был автором многочисленных литературно-критических работ, военных и путевых очерков.

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Чествование 150-летия немецкого поэта Ф.Шилера. Стоит лауреат Нобелевской премии немецкий писатель Томас Манн, за ним сидит Антанас Венцлова. Феймар. 1955 г.

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Антанас Венцлова выступает на открытии памятника писателю Патрасу Цвирке в Вильнюсе. Фото 1959 г.


А. Венцлова перевёл на литовский язык ряд произведений русской классической и советской литературы, иностранных писателей: роман в стихах «Евгений Онегин», поэму «Медный всадник», трагедию «Борис Годунов», роман «Арап Петра Великого» и «Повести покойного Ивана Петровича Белкина» А. С. Пушкина, «Белеет парус одинокий» В. П. Катаева, «Народ бессмертен» Василия Гроссмана, произведения Максима Горького («Мои университеты»), Н. С. Тихонова, П. Г. Тычины, Тараса Шевченко «Заповит», «Сон», «Кавказ», «Катерина», Янки Купалы (в том числе «А кто там идёт?»), Якуба Коласа, Максима Танка, Петруся Бровки и других.
Произведения переводились на латышский, польский, русский, украинский и другие языки.


ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Рабочий стол писателя Антанаса Венцловы


В Вильнюсе по адресу улица Паменкальнё (Pamėnkalnio g. 34) в бывшей квартире писателя, где он проживал в 1945—1971 годах, действовал мемориальный Дом-музей семьи Венцловы. В экспозиции музея были представлены рабочий кабинет Антанаса Венцловы, отражающий быт литовской интеллигенции 1940-х—1950-х годов. Сейчас в этом доме расположилась Вильнюсская дирекция мемориальных музеев.

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Дом писателя Антанаса Венцловы в Вильнюсе

…………………………………………………………………………………………………


Рассказ из книги Антанаса Венцловы

ВЕСЕННЯЯ РЕКА
В ПОИСКАХ МОЛОДОСТИ


ПОВЕСТЬ, ВОСПОМИНАНИЯ


Авторизированный перевод с
литовского В. Чепайтиса

Москва
Советский писатель
1977
……………………….


ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Антанас Венцлова в 18 лет


ПЕРВЫЕ МОИ БАШМАКИ


Почему-то мне страшно хотелось иметь башмаки. Куда бы я ни шел, что бы ни делал — перед глазами у меня так и стояли маленькие, хорошенькие, сверкающие башмачки, такие, в каких ходят в костел дети хозяев побогаче. С весны до осени я, как и мои братья, бегал босиком. С осени до весны я носил клумпы.

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Старинная деревянная обувь литовских крестьян - клумпы


Клумпы как клумпы — единственная обувка в деревне. Ясно, можно и в клумпах. Но башмаки! Господи, какая красота! Идешь себе, а они сверкают, поскрипывают,— кажется, ты и красивее и умнее других. Отец обещал купить мне башмаки, когда я пойду в школу. В это я мало верил, потому что Пиюс уже ходил в школу, а башмаков у него никаких нет. И я, таскаясь за отцом, частенько клянчил:
— Папа, ну купи мне башмачки.
Ему надоело меня слушать, и, однажды он буркнул:
— Скопи денег и сам купи. Вот поедем в Калварию, и можешь покупать. В лавках башмаков — завались, были бы деньги.


ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ


И я стал копить деньги. По правде говоря, разбогател я довольно быстро. Одну копейку для почину дал мне сам отец, вторую — мама и еще одну — тетушка Анастазия, вернувшись как-то с престольного праздника. Видно, ей там повезло, потому что была она веселее обычного и вместо конфеты, которую она мне всегда привозила или приносила, сунула новехонькую блестящую копейку. Еще одну копейку я нашел на дороге. На этой дороге мы подчас находили любопытные вещи — гвозди, ухнали, подковки от мужских башмаков, а один мальчик нашел даже огниво. По правде говоря, я тоже нашел там одну ценную вещь — пустую металлическую баночку с вытисненной па крышке чужеземной надписью. Когда я принес ее домой, отец, знавший грамоту, пытался разобрать, что на ней написано, но так ничего и не понял. Он сказал, что в таких баночках держат сапожную мазь. Так или иначе, но коробка стала моим банком, и в ней бренчали целых четыре копейки — капитал, какого у меня еще никогда не было.

ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ


Я был уверен, что за такие деньги легко купить башмаки — самые красивые, самые щеголеватые. И я ждал базара, на который собирался ехать вместе со взрослыми.
Уже загодя я знал, что в следующий четверг отец с матерью поедут на базар. Увидев, что я встал раньше обычного, мама спросила:
— Ну, а ты чего такой ранний сегодня?
— Так мы же на базар едем, мама...
— На базар?— удивился отец. — Что ж ты будешь там покупать? Ведь на базаре деньги нужны...
— Деньги? — удивился я. — А это что?
И я, вытащив из тайника под кроватью свою баночку, загремел копейками так, что, как мне показалось, вся изба задрожала.
— Коли так, дело другое,— улыбнувшись, сказал отец. — Садись с нами за стол, позавтракаем. А вы, дети,— обратился он к Пиюсу и Юозасу,— напоите и закладывайте лошадей.
— Все нам да нам!— поморщился Пиюс. — Кто по базарам разъезжает, а кому работать!
— Как тебе не стыдно,— сказала мама. — Ты ведь ездил на базар. А ребенок еще ни разу не был.
Вскоре телега, запряженная двумя лошадками, выкатилась из двора. На мешке, набитом свежескошенным душистым красным клевером, с одной стороны сидел отец, держа вожжи, а с другой — мама с корзинкой на коленях. В корзинке, даже не трепыхаясь, лежали без звука две связанные курицы. Я сидел посередине, зажав в кулаке все свои сбережения.


ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ


Господи, до чего интересно ехать по этим полям ранней, теплой осенью! То тут, то там в небе рассыпались облачка. Одно похоже на нашу собаку, лохматое с задранной головой, другое — будто старик Зялмонас, что ездит по деревням и скупает тряпье и паклю, даже вон кнут торчит под мышкой, третье — вроде большой рыбины, бесшумно, словно в воде, скользящей по небесной шири. По обеим сторонам дороги выстроились ивы, от них протянулись на запад сумрачные тени. Поля убраны, на сером пространстве выделяются темно-зеленые лоскуты огородов около изб. В краснеющих уже садах стоят ульи, деревья еще увешаны яблоками, а на пашнях в утренний час безлюдно — только кое-где видны стада, спокойно пасущиеся на пожелтевших лугах.
Уже с холмов Гульбинаваса открывается чудный вид на восток — темнеет поместье Макаускай и далекая россыпь деревень. Все это для меня внове, словно вижу впервые, хотя когда-то я здесь уже проезжал, но помню эту дорогу как в тумане.
За домом богача Куджмы и деревней Юодяляй мы въезжаем в пески, и лошадки еле тащатся шагом. Кругом скучные, однообразные поля, и меня одолевает дрема. Жмурятся глаза, я чувствую, что недоспанная перед дорогой ночь требует свое. Я хлопаю глазами, вижу еще, как отец закуривает трубку, и слышу мамины слова:
— Опять ты за свою смоктелку... Ни минуты без нее не посидишь... Святее ее у тебя ничего нет...
— Святее не святее, а будто тебе мешает. Чего ты вечно ко мне цепляешься?
Я поднимаю голову, но она тут же опускается, и я засыпаю от однообразного шуршанья колес по песку, от теплого солнца, которое вначале прохладно светило прямо в глаза, а теперь уже вовсю палит сбоку.
У Скаршке, где в нашу дорогу вливается другая, телега начинает катиться живее, весело грохоча по булыжнику с горки. В воздухе висит облако пыли, поднятое колесами и лошадиными копытами. Телег все больше, они выезжают из проселков на большак и, одна за другой, подчас даже в два ряда, тянутся на Калварийский базар.
Я глазею на телеги на лошадей, на мужиков и баб в телегах, на невиданные дома, на людей у плетня, глядящих на дорогу, словно прикидывая, не влиться ли и им часом в этот поток, который катится в сторону Калварии.
И тут я вспомнил про свои деньги! В кулаке их уже нет. Наверное, когда мы так долго и скучно ехали по глубокому песку, я задремал, нечаянно разжал кулак, и деньги упали в солому в телеге. А может, я их сунул в карман? Начинаю рыться, но ничего не нахожу. А может, они на сиденье, рядом, может, я на них сижу? Я привстаю с места и шарю под собой. Родители заметили мое волнение. Мне не хочется признаваться, что по своей глупости я потерял деньги, но отец сразу все понимает и говорит:
— Часом, деньги не потерял?
— Потерял,— не выдержал я и расплакался так, что мама обняла меня, как маленького, и принялась успокаивать.
Я вырвался из ее объятий, тер кулаками глаза, чтоб слезы не текли, а они все текли и текли. Мама сама помогала мне искать потерю, но увы, все напрасно...
— Что поделаешь,— сказал отец,— обойдемся без башмаков...
Я заревел еще сильней, а мама сказала:
— Будешь еще дразнить ребенка! И не стыдно? Вот продам кур, еще сыры везу и куплю... Столько времени как просит. Надо сердце иметь.
— «Сердце, сердце»...— ворчит отец.— В нашей деревне-то никто башмаков и не носит.
— А я ему куплю, вот увидишь...
— Ну ладно, ладно,— наконец согласился отец.
Я перестал плакать, денег мне уже было не жалко. Я поверил, что сегодня моя мечта наконец сбудется.


ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ


Мы въехали в город. Здесь уже тащились телега за телегой. Краснели большие дома со светлыми, огромными окнами, гремела, дрожала булыжная мостовая, и казалось, городу нет ни конца ни края. Наконец мы отыскали место среди телег, рядами стоящих на рынке, откуда хорошо были видны высокие и белые башни костела. Вокруг все двигалось, мельтешило, гудело. Каждую телегу окружали покупатели. Они щупали кур, развязывали мешки, смотрели пшеницу и рожь, ломали и пробовали сыры, черпали мед из душистых кадушек.
Товару у нас было немного, и за какой-нибудь час мы распродали все, что привезли. Я видел, как мама завернула в уголок платка две крохотные белые денежки, а отец положил в свой кошелек вырученные за мед такие же белые, только покрупнее, да еще и две бумажки, которые, говорят, важнее даже белых. Я сидел на телеге, сначала следил за торговлей, а потом стал глазеть по сторонам. По тротуару валом валил народ, изредка появлялся кто-нибудь из наших соседей.
Наконец мы отправились в лавку, где полки были уставлены всяческими башмаками — мужскими и женскими, маленькими и большими, желтыми и черными. Проворная девушка-еврейка тотчас подала нам пару замечательных черных высоких ботинок, пахнущих кожей и какой-то едкой мазью. Мама и отец стояли, а мне она велела сесть на маленький стульчик и поторопила:
— Ну-ка, примеряй, кавалер! Ручаюсь головой, что просто к ноге прилипнут!— Веселыми черными глазами она поглядывала то на меня, то на других покупателей.
Я надел ботинки, девушка тотчас тонкими пальчиками продела шнурки и зашнуровала.
— Встань и пройдись немножко,— сказала она. Когда я прошелся, девушка принялась расспрашивать:
— Ведь верно? Ведь отлично? А что я говорила?! Все барышни теперь глаз не спустят с такого кавалера!
Девушка мне понравилась, но другие покупатели в лавке рассмеялись, и мне стало стыдно. Я покраснел от слова «кавалер» и уже хотел, чтоб отец поскорей расплатился за ботинки и мы бы пошли к своей телеге. Меня даже обуял страх: а вдруг отец скажет, что ботинки не годятся? А вдруг он сегодня ботинки не купит и отложит это дело до следующей поездки? И когда он спросил, как сидят ботинки, я ответил, что хорошо.
— Раз так, то так,— сказал отец и принялся торговаться со старухой, стоявшей за прилавком. Торговался он недолго. Я тем временем снял ботинки, связал шнурки, перебросил их через плечо, как это делают дети хозяев побогаче, направляясь пешком в Любавас, и весело вышел из лавки. До чего же повезло мне сегодня! Теперь я тоже пойду в Любавас в своих ботинках. То есть, разумеется, я их понесу, перебросив через плечо, и только перед самым местечком обуюсь. А когда придется возвращаться домой — опять то же самое: башмаки с ног и — через плечо. Так, говорят, они куда дольше служат и выглядят красивее.
— Вот видишь, сыночек,— радовалась мама. — Видишь, какой хороший у нас отец. Обещал купить и купил.
Я поцеловал руку отцу и маме и был счастлив. Одно меня тревожило: в лавке-то я еле-еле запихал ноги в ботинки. Эти несколько шагов я сделал, просто стиснув зубы — до того жала обновка. Когда отец и лавочница допытывались, хороши ли башмаки, я боялся ответить, что нет. «Раз нет, так нет!» Отец еще повернется и уйдет, а мне придется побежать за ним и вернуться домой ни с чем. Вот я и сказал, что они хороши,— только бы купили, а дома, как говорится, увидим,— может, привыкнет нога, может, разношу...
Когда мы вернулись домой, все хотели видеть, как я выгляжу в новых ботинках. В избу со двора пришли братья и сестры, и при всех я снова должен был обуться. Но теперь ноги влезали еще труднее — едва-едва я втиснул их. Попытался ходить, но ботинки до того резали и жали, что, сделав несколько шагов, я схватился за скамью, чтобы не упасть. Нет уж, их не разносить...
Отец несколько вечеров пытался растянуть мои ботинки, натягивал на какие-то самодельные колодки, потом сушил на печи. Увы, ботинки все равно были малы. Надо мной смеялись братья, отец бранился, зачем я сразу не сказал правду в лавке, ведь можно было взять и побольше номером. Увы, было, да сплыло... Мои ботинки полетели под кровать. Там они и прозимовали. Когда весной я их вытащил оттуда, они поросли голубой плесенью, стали сморщенные, неприглядные. Потом мама отдала их моему двоюродному брату — Пранасу Карпавичюсу, которому они были в самый раз. Придя босиком в костел, я видел этого Пранаса, как он шествовал в ботинках по рынку или двору костела. Но всему приходит конец. Пришел конец и первым моим ботинкам. Это я понял, увидев в местечке Пранаса снова босиком.
Утекло много воды, пока я завел новые ботинки — на сей раз уже по ноге.


ВОСПЕВШИЙ ВОЗРОЖДЁННУЮ ЛИТВУ
Антанас Венцлова

Публикацию подготовил Валерий Виленский


……………………………………………………………………………………………………................................................................................................
(голосов: 3)
ПОХОЖИЕ СТАТЬИ:
21 июля 1940 г. знаменательная дата в истории Литвы, писатель и общественный деятель Пятрас Цвирка был тем, кто с другими соратниками послужил
Раздел: РАРОГ » Проза
СЛАВЯНСКАЯ РАПСОДИЯ - представляем читателям новый рассказ нашего автора Валерия РАССВЕТ
Раздел: РАРОГ » Проза
13 июля – 85 лет со дня рождения В.С.Пикуля, русского писателя (1928-1990) РОМАНТИК ИСТОРИИ Валентин Саввич Пикуль (1928 - 1990) - советский
Раздел: РАРОГ » Проза
ПОБЕДИТЕЛИ Победа СССР и стран антигитлеровской коалиции над фашистской Германией и её сателлитами явилась тем событием мировой истории 20 века,
от 2010-06-21 Уважаемая г-жа Президент! Узнав о том, что в сейме Литвы 15 июня сего года 68 голосами из 141 была принята поправка 170 статьи
КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

ХУДОЖНИКИ:

ИСКУССТВО РАЗНЫХ СТИЛЕЙ И НАПРАВЛЕНИЙ – ВЫСТАВКА В КЛАЙПЕДЕ
ИСКУССТВО РАЗНЫХ СТИЛЕЙ И НАПРАВЛЕНИЙ – ВЫСТАВКА В КЛАЙПЕДЕ В Клайпеде с 25 сентября работает выставка «Беларускi шлях» («Белорусский путь») - белорусских художников, среди картин
МАЖОРНЫЕ ОБРАЗЫ ВЛАДИМИРА ПОЛИЩУКА
МАЖОРНЫЕ ОБРАЗЫ ВЛАДИМИРА ПОЛИЩУКА Представляем творчество мастера кисти, члена СРЛХ «РАРОГ» Владимира Полищука, в реалистической манере представляющего свои
ЛЕТНИЙ «РУССКИЙ ВЕРНИСАЖ» В УКМЯРГЕ
ЛЕТНИЙ «РУССКИЙ ВЕРНИСАЖ» В УКМЯРГЕ Выставка «РУССКИЙ ВЕРНИСАЖ» Союза русских литераторов и художников "РАРОГ" открылась в Художественной галереи Центра культуры 2

Русские в истории и культуре Литвы:

Русские в истории и культуре Литвы
Copyright © 2016 CARAMOR.LT, ОО РАРОГ, | Все права защищены
Фотобанк В.Царалунга-Морара