ПРОЗА И ПУБЛИЦИСТИКА

В пятницу 31 июля в вильнюсском Доме Национальных общин состоялась встреча
27.07.20 | РАРОГ » Проза
«Сократ» - прозвище оперативного работника милиции, чью непростую и опасную
80 лет назад была восстановлена Советская власть в Литве, это событие, как
В понедельник 13 июля общественность Вильнюса почтила память героев
12 июля исполняется 100 лет со дня заключения в Москве Договора между Литвой и

1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ

27.02.11 | Раздел: РАРОГ » Публицистика | Просмотров: 5452 | Автор: Валерий Виленский |
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ

КУДРИНСКИЙ Ф.А. «ВИЛЬНА В 1812 ГОДУ».
Часть VII

XVIII.

Русские в Вильне.

Приезд императора Александра.

Амнистия.

Новыя военныя распоряжения.


Медаль, выбитая Парижским Монетным двором, после визитации оного лично Императором Александром I,
в результате взятия Парижа русскими войсками 30 марта 1814 г.


Занятие русскими войсками Вильны.

1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Главнокомандующему русскими армиями М. И. Голенищеву-Кутузову.
Московская область, Бородино. Памятник М.И. Кутузову.


Вильна была занята русскими войсками 10 декабря. Войска Платова вошли в Вильну 14 декабря. Русские захватили здесь в качестве военных трофеев 140 орудий, обширные провиантские склады и более 14 000 человек пленных.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Матвей Иванович Платов (1753-1818),
атаман Донского казачьего войска, генерал от кавалерии.
Художник Джордж Доу.
Военная галерея Зимнего Дворца,
Государственный Эрмитаж. (Санкт-Петербург)


12 декабря прибыл в Вильну Кутузов.

1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Край был ему знаком. Раньше он здесь был военным литовским губернатором. Население, конечно, приветствовало торжествующего полководца. Опять посыпались оды, речи, а на театральной виленской сцене даже засияло изображение Кутузова с надписью: «Спасителю отечества». Так переменчивы, под влиянием неизбежных обстоятельств, политические симпатии.

Кутузов в Вильне.

О своем вступлении в Вильну Кутузов писал своей жене: «Я вчерась писал к государю рапорт на поле, верст за 20 от Вильны, и не мог на морозе тебе написать ни строчки. Я прошлую ночь не мог почти спать от удивления в той же спальне с теми же мебелями, которые были, как я отсюда выехал; и комнаты были вытоплены для Бонапарта, но он не смел остановиться, объехал город около стены и за городом переменил лошадей».
В Вильне Кутузов встретился с Чичаговым.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Чичаго́в, Павел Васильевич (1767—1849), русский адмирал.

Описание этой встречи находим в воспоминаниях Храповицкого. «Адмирал и фельдмаршал в виленском дворце обменялись приветствиями, говорит Храповицкий. «Светлейший» посадил адмирала возле себя.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Матвей Евграфович Храповицкий (1784-1847),
генерал от инфантерии, генерал-адъютант.
Джордж Доу. Военная галерея Зимнего Дворца,
Государственный Эрмитаж (Санкт-Петербург).


Когда мы все заняли места (стоя), и когда все утихло, и воцарилась тишина, князь Кутузов, наклонив немного голову, сказал адмиралу:
— «Поздравляю вас, ваше превосходительство, с одержанными победами над врагом и вместе с сим благодарю вас за все ваши распоряжения».
«Мне самому показалось, что при сем последнем слове он подвысил голос. Адмирал, не останавливаясь ни мало, голосом твердым и громким отвечал:
— «Честь и слава принадлежит» вам одному, ваше сиятельство, ибо все, что ни исполнялось, — исполнялось буквально во всей силе слова повелений ваших, следовательно, победы и все распоряжения есть ваше достояние».
«Отпустив друг другу такого рода приветствия, оба приумолкли. Сию минуту подали чай, и разговор начался обыкновенный».

Русские порядки.

Конечно, в городе произошли крупные перемены. Еще при приближении русских к Вильне, из неё бежали чиновники, поставленные французами. Со вступлением русских бегство приняло значительные размеры. Недоставало многих видных влиятельных лиц: герцога Бассано, генералов: Гогендорпа, Биньона и др. Начальником края был назначен князь Римский-Корсаков, генерал-полициймейстером Эртель, полициймейстером Шлыков.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Федор Федорович ЭРТЕЛЬ (1768 – 1825), генерал-лейтенант.
Джордж Доу. Военная галерея Зимнего Дворца,
Государственный Эрмитаж (Санкт-Петербург).


«По уходе французов, неизвестно, где девался редактор Данилович, а потому и издание «Литовскаго Курьера» пресеклось».

Состояние русской армии.

Изгнание неприятеля было куплено русскими дорогой ценой. Главная русская армия, выступившая из Тарутина в составе 97 112 человек, дошла до Вильны в количестве 27 464 человек. Из 622 орудий осталось только около 200. По разным госпиталям было рассеяно 48 000 больных. Такая убыль в людях давала основание Кутузову просить императора приостановить наступательные движения армии. «Признаться должен, — писал Кутузов, — что ежели бы не приостановить, продолжать действия верст до полтораста, тогда бы, может быть, расстройство её (армии) дошла до такой степени, что должны бы, так сказать, снова составлять армии». Щадя русские войска, Кутузов не преследовал неприятеля с тем напряжением, с каким мог бы, полагая, что Наполеона следует приберечь для англичан, а для России он больше не опасен. Планы Кутузова клонились к упорядочению России, а не к спасению Европы, как желали того политики Англии и немецких государств, привыкшие в то время смотреть на Россию, как на орудие достижения своих целей.
Как чувствовали себя офицеры русской армии, об этом лучше всего свидетельствуют их письма, в которых они делились своими впечатлениями с родными: «С октября по январь месяц мы все были в походах, пишет Бартенев, — проходили обширные и дремучие леса Минской и Могилевской губерний, сами рубили большие сосны, сами прокладывали большую дорогу и терпели нужды разного рода; моровая язва, здесь царствующая (письмо из Вильны), похитила всех почти наших солдат, двадцать человек осталось здоровых, но и те тоже в свою очередь были больными. Роту нашу в Вильне разбили по артиллерийским паркам». «Кроме двух-трех солдатских рубашек, уже ветхих и неспособных к ношению..., прочего белья у меня почти нет; жалованья уже целый год не получено. Да что нашим жалованьем можно и делать, когда за все наше жалованье, т. е. за 280 руб., давали сперва в Вильне только 11 червонцев, коих едва на две недели доставало, чтобы купить на то съестных припасов». «Всякий день, с медикаментами, коими мы обкуривали свою квартиру, стоил мне по крайней мере червонец. В Вильне я мог прокармливаться, как офицеру прилично».
Награбленные сокровища были брошены. Деньги потеряли свою ценность. За рюмку водки давали по десяти пятифранковых монет. Целые кучи серебра променивали за несколько наполеондоров, за бутылку отвратительного вина и несколько фунтов хлеба... Сохранились известия, что русские, преследовавшие французов, по усталости, представляли собой далеко не воинственную и не грозную силу. Преследователи жили более моральным состоянием, чем физическими силами. Радость и чувства национальной силы и достоинства перемогали физические лишения и невзгоды.

Возвращение императора Александра I в Вильну.

1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Казанский собор в Санкт - Петербурге. (1811)
Художник Федор Яковлевич АЛЕКСЕЕВ.


Император Александр, начав кампанию в Вильне, пожелал и окончить ее в том же городи. Император наградил Кутузова титулом князя за спасение отечества, но, зная медлительный его характер и предвидя остановку в исполнении своих широких планов, отправился лично в Вильну. Помолившись 18 декабря вечером, в 11 часу, в Казанском соборе, он 19 декабря выехал из Петербурга. Его сопровождали: обер-гофмаршал граф Толстой, граф Аракчеев, государственный секретарь Шишков, генерал-адъютант князь Волконский,
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Светлейший князь Пётр Михайлович Волконский (1776-1852),
генерал-фельдмаршал (1843),
министр Императорского двора и уделов (1826—1852).
Джордж Доу. Военная галерея Зимнего Дворца,
Государственный Эрмитаж (Санкт-Петербург).


статс-секретарь граф Нессельроде
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Граф Фёдор Карлович Нессельроде (1786-1868), генерал-лейтенант,
начальник 5-го жандармского округа отдельного корпуса жандармов в Царстве Польском.


и действительный статский советник Марченко (Василий Романович – ред.). Несмотря на сильную стужу, государь все время ехал на тройке в открытых санях. Лошадьми правил кучер Илья.
По словам Вигеля, «царь, смиренно повинуясь высокому призванию, почувствовал, что наступило и для него время великих подвигов. Он оставил Петербурга и прибыл в Вильну 23 декабря, с победоносным войском праздновать день своего рождения, ровно через шесть месяцев после того, как в той же Вильне объявил, что не положить оружия».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Вигель Филипп Филиппович (1786 - 1856), русский писатель- мемуарист, финского происхождения.

23 декабря, у дворцового подъезда, в Вильне, в парадной форме с строевым рапортом в руке, князь Кутузов ожидал приезда императора. Тут же — стоял почетный караул от лейб-гвардии Семеновского полка. В 7 часов вечера прискакала взмыленная тройка почтовых лошадей. Из саней, занесенных снегом, вышел император. Приняв рапорт, он обнял фельдмаршала и поздоровался с семеновцами, затем прошел во дворец рука об руку с полководцем, повел его в свой кабинет и там беседовал с ним без свидетелей. При выходе Кутузова из кабинета, граф Толстой поднес ему на серебряном блюде орден Георгия I степени.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Роберт Томас Вильсон (1777-1849), английский генерал,
комиссар от Великобритании по действиям против наполеоновских войск при русской армии.


Есть мнение, что император неохотно удостаивал фельдмаршала этой высшей из военных наград, и что будто бы он даже сказал Вильсону: «Хотя Кутузов не оказал никакой заслуги, но наградить его следует в угождение дворянству». Вильсон, — кстати сказать, — нерасположенный, вообще, к Кутузову, — передает при этом следующие слова, сказанные будто бы императором частным образом:
«Мне известно, что фельдмаршал, ничего не исполнил из того, что следовало сделать, не предпринял, против неприятеля ничего такого, к чему бы он, не был буквально вынужден обстоятельствами. Он побеждал всегда только против воли; он сыграл с нами тысячу и тысячу штук в турецком вкусе. Однако дворянство поддерживает его, и вообще настаивают на том, чтобы олицетворить в нем народную славу этой кампании... Мне предстоит украсить этого человека орденом св. Георги первой степени, но, признаюсь вам, я нарушаю этим статуты этого славного учреждения… и только уступаю самой крайней необходимости. Отныне я не расстанусь с моей армией и не подвергну её более опасностям подобного предводительства. За всем тем это — старец. Я прошу вас не отказывать ему в подобающем внимании и не отталкивать открыто оказанную с его стороны предупредительность. Я желаю, чтобы с этого дня прекратилось всякое между вами неудовольствие. Мы начинаем новую эру; надо освятить ее живою благодарностью к Провидению и чувствами великодушного прощения в отношении всех». Мнение Вильсона подтверждается словами князя А. Б. Голицына: «Первая встреча их, когда они увиделись в Вильне, была, что государь с негодованием потребовал от старика отчета в так называемом им бездействии армии. Оправдание Кутузова коротко, ясно и удовлетворительно».

24 декабря в Вильне.

Тем не менее, 24 декабря, в день празднования своего рождения, государь сказал генералам, собравшимся во дворец, обнимая Кутузова:
— «Вы спасли не одну Россию, вы спасли Европу!»
Этими словами император выдал свой план явиться защитником «угнетенных» западных народов.
Польское общество и особенно польские дамы снова были в восторге от императора, в честь прибытия которого устраивались торжества, иллюминации, вывешивались транспаранты и т. п. Транспаранты, как говорят, были те же, что и при Наполеоне, но только с отнятым концом латинской буквы N.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Вид на Кафедральный собор в Вильне (с тыльной части).
Рисунок 19 в.


Очень характерно следующее свидетельство очевидца второго пребывания императора в Вильне, в 1812 г. «Когда, после страшного поражения сильного врага, в конце 1812 года, государь изволил прибыть в Вильну, светлейший князь Кутузов 24 декабря (день рождения государя) давал бал, или, лучше сказать, по немноголюдности своей и тесноте помещения, скорее скромный вечер.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Бал в начале 19 в.

Я, в нем участвовавший в числе танцующих офицеров Преображенскаго полка, находившихся тогда при главной квартире, припомнил себе, с каким неизъяснимо кротким, но озаренным великою славою лицом Государь вошел в залу, и с каким однако невольным трепетом стояли польские дамы и приветствовали его, но сердце его, чуждое мести, вскоре успокоило их, когда он стал разговаривать с некоторыми из них. Прошедшего как будто не бывало, и все веселились, тогда как улицы города, огромные костелы его и больницы, наполненные пленными, не были еще вполне очищены от множества мертвых тел павшего неприятеля и столько же ждавших той же участи от изнеможения сил после страшного голода и сильных морозов. Тут же на бале видел я светлейшего Кутузова, в первый раз с Георгием 1-й степени через плечо, полученным им только накануне того дня».
Очевидец утверждает, что «государь с каким то особенным вниманием обходился с светлейшим, а в самом разгаре танцев вошел с ним в боковую комнату, дверь которой немедленно за ними затворилась и из которой возвратились они в бальную залу только по прошествии довольно долгого времени, и это повторялось раза два».
Когда пили здоровье императора, Кутузов доложил, что наши артиллеристы палят из отбитых у неприятеля пушек французским порохом.
Вечером император был на рауте у главнокомандующего (балом это нельзя назвать). При входе императора были повергнуты к его стопам отбитые донцами Платова знамена.
Виленские жители предполагали дать бал, но император отклонил предложено. Потому что «при настоящих обстоятельствах ни танцы, ни звуки музыки не могли быть приятны». На вечере же у Кутузова государь был потому, что желал сделать удовольствие старику.

Манифест 12 декабря.

Высокоторжественный день 24 декабря был ознаменован особым манифестом, которым поляки западных губерний, принявшие сторону неприятеля, получили неожиданную амнистию. — «Объявляем, — говорилось в манифесте, — наше всемилостивейшее общее и частное прощение, предавая все прошедшее вечному забвению и глубокому молчанию и запрещая впредь чинить какое-либо по делам сим притязание, или изыскание, в полной уверенности, что сии, отпавшие от нас... почувствуют кротость сих с ними поступков и через два месяца от сего числа возвратятся в свои области. Пленные, взятые с оружием в руках, хотя не изымаются из сего всеобщего прощения, но, без нарушения справедливости, не можем мы последовать движениям нашего сердца, доколи плен их разрешится окончанием настоящей войны. Впрочем, и они в свое время вступят в право сего нашего всем и каждому прощения. Так да участвует всякий во всеобщей радости о совершенном истреблении и разрушении сил всенародных врагов и да приносит с неугнетенным сердцем чистейшее Всевышнему благодарение…».

Льготы полякам.

По окончании войны, император Александру, как известно, возвратил полякам политическое существование, хотя и не в виде польской республики. Он употребил все средства, чтобы приобрести расположение поляков, широко рассыпал царские щедрости на все сословия польского народа. Снято было запрещение с имений тех поляков, которые служили под знаменами Наполеона.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Карл Андреевич Шильдер (1785, Рига —1854), участник антинаполеоновских сражений, выдающийся военный инженер, инженер-генерал (1852).

Государь, по словам Шильдера, «удостаивал поляков посещением, присутствовал на многих балах, где старался очаровать всех, носил всегда польский мундир и орден Белаго Орла, пожаловал многих девиц в фрейлины, назначил к себе несколько польских генералов и флигель-адъютантов, раздал даже русские ордена и делал денежные вспоможения. Учрежден был придворный штат для варшавского двора. В виду этого были назначены придворные чины, и оставлена в Варшаве некоторая часть экипажей и верховых и упряжных лошадей, принадлежавших императору и следующих в Петербург из Франции. Между тем, по свидетельству русского очевидца, поляки смотрели, вообще, на нас пасмурно. Они казались недовольными и даже не скрывали в разговорах, что им следует возвратить Могилев, Витебск, Волынь, Подолию и Литву. Это не заслуживало другого ответа, кроме известного стиха Дмитриева: «Всяк в своих желаниях волен».
(N.B. Со времён разделов Речи Посполитой во второй половине 18 века, претензии поляков на эти, и другие города Великого княжества Литовского, лежащие на землях исторической Литвы, ничем не обоснованы, поскольку никогда не принадлежали польской короне и польской шляхте, а были собственностью местных бояр ВКЛ, изначально православных – ред.)

Льготы курляндцам.

12 января 1813 г. особым указом была объявлена амнистия курляндским жителям. Указ дан на имя рижского военного губернатора, маркиза Паулуччи.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Филипп Осипович Паулуччи (1779 - 1849),
маркиз, французский и российский военный деятель; генерал-адъютант.
Джордж Доу. Военная галерея Зимнего Дворца,
Государственный Эрмитаж (Санкт-Петербург).


По этому поводу Шильдер делаете такое примечание: «Нельзя не заметить того странного обстоятельства, что император Александр в эту минуту общего всепрощения не распространил его на небольшое число русских, провинившихся перед отечеством во время нашествия Наполеона. О них как бы позабыли, и над ними тяготели следствие и суд».
Такая политика государя совершенно расстроила планы Кутузова, который предполагал генералов и офицеров, отличившихся во время Отечественной войны, наградить поместьями литовских и белорусских мятежников.
Виленской губернией продолжал управлять граф Адам Хрептович, лично знакомый Кутузову, оставивший записки о 1812 годе. «Князь Кутузов объявил мне, что высочайшая есть воля Государя Императора, дабы я продолжал управлением виленскою администрацию», пишет о себе Хрептович.

Новые военные распоряжения.

Император Александр сдержал слово, данное в начале войны — не положить оружия, пока в стране не останется неприятель..., но не совсем. — Когда не было уже французов в России, он и тогда не положил оружия и продолжал свои военные действия с целью освободить Европу от французского влияния.
«Никогда не было столь дорого время для нас, как при нынешних обстоятельствах, писал император Кутузову, — и потому ничто не позволяет останавливаться войскам нашим, преследующим неприятеля, на самое короткое время в Вильне. Я уважаю причины, в донесении вашем помещенные, нахожу полезным остановить в Вильне единственную небольшую часть войск, которая бы собрала отставших и выздоровевших людей, а прочим всем войскам следовать беспрерывно за неприятелем».
Кутузов не соглашался с мнением государя и советовал кончить кампанию. Мнение Кутузова разделяли многие русские генералы и, между прочим, адмирал Шишков, спросивший однажды фельдмаршала, «отчего он не настаивает на том перед государем».
— «Он по вашему сану и знаменитым подвигами, конечно, уважил бы ваши советы», — говорил адмирал.
— «Я представлял ему об этом, — отвечал Кутузов. — Но, первое, он смотрит на это с другой стороны, которое тоже отвергнуть не можно, и, другое, скажу тебе, про себя откровенно и чистосердечно: когда он доказательств моих оспорить не может, то обнимает меня и поцелует: тут я заплачу и соглашусь с ним».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Граф Егор Францович Канкрин (1774-1845), высшее юридико-политическое образование получил он в Гиссенском и Марбургском университетах, где получил в 1794 г. и степень доктора прав.

На продолжение военных действий понадобились новые средства. «Вследствие сего, генерал-провиантмейстер, что ныне министр финансов, граф Канкрин, отнесся ко мне, пишет граф Хрептович, с требованием о доставлении для армии сена, которого уже нигде нельзя было сыскать, потому что французскими реквизициями до той степени было выбрано сено, что в уездах: Виленском, Ковенском, Трокском и Ошмянском, вовсе оного не имелось; последняя реквизиция доставлена было с Вилкомирскаго уезда, и наконец французское правительство велело законтрактовывать фураж с фурнисерами, кои таскались за армиею, требуя непомерных цен за сено, которого ни дома, ни даже в окрестностях, мы не находили; фурнисеры же, пришедшие из Страсбурга, Баена и Мангейма, доставляли оное исправно, ибо каждые 8 дней предъявляли от ординаторов квитанции для отпуска им денег».

XIX.

Борьба с болезнями.

Очищение Вильны от трупов.

Заботы о военнопленных.

Болезни.


Нерадостное зрелище представляла Вильна во время декабрьского пребывания в ней императора Александра. Еще до прибытия русских войск здесь свирепствовали разные болезни и особенно тиф. Медицинское общество приняло руководящее и деятельное участие в борьбе с эпидемией.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Свято-Троицкий монастырь и Литовская семинария в Вильне.
(Бывший Базилианский монастырь униатов).
Фотография второй половины 19 в.


Какова была обстановка больных еще до возвращения великой армии, можно видеть из описания госпиталя базилианского монастыря (ныне св. Троицкий), оставленного Bertrand’ом, доктором французской армии, взятым в плен, которому было поручено заведывание несколькими госпиталями. «Многих стекол в окнах не хватало, — пишет доктор, — крыша и потолки в разных местах были попорчены. Больные валялись в коридорах на вязке полусгнившей соломы, или прямо на голом полу, ничем не прикрытые, в невыразимой грязи, так как они испражнялись и мочились под себя, и никто не убирал нечистот. Несколько только что вставших после болезни и еще шатающихся солдат кое-как исполняли обязанности служителей. — Ничтожное количество крайне плохого мяса и хлеба было разделяемо между больными без всякого порядка. Не было самых необходимых лекарств, например, рвотного (нужно сказать, что в начале нашего столетия лечение тифа обыкновенно начинали назначением рвотного). Многие больные выползали тайком в монастырский огород и там с голоду набрасывались на сырые овощи. В шпалерах огорода потом найдено было не мало трупов этих несчастных. В этом госпитале единовременно скоплялось до 900 больных».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Отступление французов через Вильну.
Художник Ян Дамель (19 в.)


С устремлением в Вильну полчищ бегущих французов, полунагих, голодных и больных, болезни усилились, и картина стала еще трагичнее. Городские госпитали и казенные здания окончательно переполнились больными. Умерших некому было хоронить. Трупы, нагроможденные кучами, лежали на улицах. Не было ни соломы для постели, ни дров для топки, ни воды для питья. Живые лежали вместе с трупами. Тела умерших особыми командами выбрасывались через двери и окна на улицу. Воздух был наполнен трупным запахом и испарениями от разлагавшихся трупов. Больные в полусознательном состоянии иногда разводили огонь на полу занимаемых ими помещений и погибали вместе со зданиями. Таким именно образом сгорел госпиталь в Закрете и много других зданий. Иосиф Франк рассказывает, что больные французы, помещенные в клиниках, в зале анатомо-патологическаго музея, с голоду съели большую часть хранившихся там анатомических препаратов. А в гимназическом здании, как рассказывали, больные подползали к только что умершим товарищам и объедали им мясо с рук и ног. Самую ужасную картину представлял базилианский монастырь. 7500 трупов навалены были друг на друга по коридорам подобно грудам свинца. «Все отверстия разбитых окон или стен были заткнуты руками, ногами, туловищами и головами мертвых, чтобы предохранить живых от доступа холодного воздуха. И в этих помещениях, наполненных зловредными испарениями, лежали несчастные больные и раненые, обреченные на гибель». На всех главных улицах горели костры для уничтожения миазмов и очищения воздуха. Развитие эпидемии до чрезвычайных размеров содействовало то обстоятельство, что в городе не было лиц, которые взяли бы на себя инициативу и обязанности борьбы с болезнью. Многие доктора французы и поляки бежали при приближении русских.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Чугунная надгробная плита на могиле полковника русской армии Павла Гавриловича Бибикова, погибшего при взятии Остробрамских ворот г. Вильны в декабре 1812 г.
Ефросиньевское кладбище Вильнюса. Современная фотография.


Санитарные меры.

С переходом госпиталей в руки русского правительства, положение как больных, так и врачей сразу улучшилось. Санитарное положение города Вильны составило главную заботу русского правительства. По этому предмету было издано много энергических распоряжений. Наибольшее число их пришлось на 19 декабря. Новый виленский полицмейстер Шлыков, вступивший в должность в середине декабря 1812 г., издал по полиции приказ об энергической очистке улиц города Вильны от мертвых тел и павших лошадей. «Надзиратели по кварталам наблюдают, дабы от сей минуты на улице ни одного мертвого тела, ни лошади не было». Печатные публикации такого содержания были розданы по домам с подписками об обязательном исполнении. Однако приказ полицмейстера о немедленном очищении города едва ли имел какие-либо практические последствия в виду того, что до 19 декабря (дата приказа) не были еще «показаны места, куда свалить мертвые тела».
Военный генерал-полицмейстер, генерал-лейтенант Эртель объявил всем жителям, «чтобы они, в течение трех дней, очистили свои дворы и улицы от мертвых тел и павших лошадей, отвозя все это за город, на место, назначенное полиций; в четвертый день послана от меня будет воинская команда для осмотра; и есть ли где мертвое тело, или павшая лошадь, на дворе ли, или против дому чьего, найдены будут, то с того хозяина взыскать велю по пяти рублей серебром за каждое тело в пользу городских доходов; равным образом велеть все шинки (кабаки – ред.) в городе запирать в 8 часов непременно, а отворять не прежде рассвета, за неисполнение сего также положил я взыскать девять рублей за всякий раз с хозяина шинка, который не заперт и отперт будет не в назначенные часы, для чего и станут от меня посылаться патрули и обходы. Хозяева домов и шинков, кои тотчас не внесут сих штрафных денег в городские доходы, получат к себе до времени уплаты оных воинскую команду в дом, и обяжутся держать ее на собственном коште».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Шинка – публичное питейное заведение 19 в., чаше всего с евреем хозяином.

Виленское медицинское общество получило предложение (19 декабря) назначить от себя трех членов в полицейский комитет, для изыскания средств для уборки с улиц и погребения трупов. В экстренном заседании общества 19 декабря 1812 г. были командированы профессор Бекю, д-р Баранкевич и д-р Войнич. Президент Рейзер (президент Виленской городской Думы Фома Рейзер – ред.), распоряжением 21 декабря, повторяет приказ о немедленной очистке госпиталей и улиц от трупов. Генерал-полицмейстер Эртель распорядился «о наряде с каждого двора по одному работнику с лошадью, с топором и с лопатой непременно на 22 декабря, поутру, в 6 часов». Распоряжение об очищении госпиталей от трупов было послано в монастырь св. Игнатия, доминиканов, пиаров, кадетский корпус, в клиники, костел Всех Святых, базилианов, дом Лобовских, костел св. Петра, городовой дом, костел св. Казимира, Якова, в Босаки и в русский монастырь.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Виленский православный Свято-Духов монастырь.
(Вид со стороны городской стены).
Картина 19 в.


Подряд по очистке города от трупов взял (19 декабря) еврей Хлавна Левнович, который, однако, не мог выполнить подряда, вследствие того, что в городе не хватало лошадей и повозок даже для перевозки больных и раненых. Поэтому частные приказы о доставлении виленскими обывателями лошадей и фурманок с рыдлювками (лопатами) и топорами (распоряжение 20 декабря) не могли быть исполнены. Донесения президента города Фомы Рейзера виленскому полицмейстеру Шлыкову о том, что Левнович «за многими даваемыми ему подтверждениями, для скорейшей очистки, не исполняет в точности заключенного договора…». На еврейский кагал было возложено, между прочим, обязательство доставить двенадцать пар лошадей с упряжью и извозчиками. «Ежели ими все лошади не будут доставлены, в таком случае городская дума обязывалась представить реестр обывателей, у которых можно было требовать лошадей».
Были подсчитаны лошади. Они оказались только у 27 виленских обывателей: у Воловичовны при Острых воротах, у ксендзов базилианов, у Старостины Брзостовской, у хорунжей Тизенгауз, у пекарей Меера и Опица, у прелата Пусловского, аптекаря Гута, каноника Длуского, профессоров Снядецкого, Бриоты, Бекия, у пекаря Федора, Яновичевой, президента Гедройца. старостины Плятеровой, каноника Земковича, каноника Сулистровского, пекаря Фельса, Карла Букши, Людвика Умбигаума, у Зайковского, Слуцкого, Андржеевской, Марцинковского, Свенцицкого и Адама Эльсымонта. Для очистки виленского дворца было командировано 23 декабря 200 человек с рыдлевками, с баграми и топорами.
Капитан Станкевич доносил Шлыкову 27 декабря, что «в монастыре св. Казимира найдено «мертвых тел» около пяти тысяч, кои по части начинают гнить, и находится за сим вонь большая; на очистку нужно непременно сто фурманок и такое же число людей, и сим числом не скорей можно очистить, как в продолжение шести, или семи дней».

Посещение Александром I госпиталей.

В эту тяжелую для Вильны пору император Александр проявил большое самоотвержение. Не обращая внимания на предостережения и указания грозящей страшной опасности заразиться, он «лично посетил все эти притоны горя и скорби и, лично удостоверившись в ужасном положении несчастных больных, близко принял к сердцу их судьбу и поручил графу Saint—Priest немедленно заняться устройством госпиталей, на что были отпущены от казны нужные средства; частная благотворительность тоже пришла в помощь, и жители Вильны стали доставлять в изобилии в клинический госпиталь пищу, белье и одежду».
— «Я исстрадался, — говорил император в Вильне фрейлине графине Тизенгауз. Я не обладаю счастливой философией Наполеона, и эта несчастная кампания стоит мне десяти лет жизни».

Уничтожение трупов.

Когда трупы были вывезены за город, сам собою возник вопрос об их уничтожении Член санитарной комиссии Бекю предложил сжигать трупы, и, действительно, в январе 1813 г., за предместьем Снипишки, на одном костре было сожжено около 1000 трупов, подобранных на улицах, дворах, огородах и привезенных из госпиталей. Но от костра весь город покрылся таким удушливым смрадным дымом, что пришлось отказаться от этой меры. Трупы стали предавать земле. Говорят, что только на Антоколе похоронено было 5000 французов.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Современное фото: захоронение наполеоновских солдат на Антокольском кладбище в Вильнюсе.
(Перенесены сюда в 2005 г. из обнаруженного массового захоронения в районе Снипишек – ред.)


В окрестностях Вильны и в самом городе зимой было похоронено до 80 000 трупов. По другим документам, «от заведения в Вильне французских госпиталей до возврата российской армии, зарыто в земле умерших больных 80 000». По данным архива виленского генерал-губернаторства, с 12 по 20 января 1813 г. «вывезено мертвых тел из разных госпиталей за город — 7555»; «закопано в ямы с насыпкой более 4 аршин земли сверх тел — 5263»; «лошадей пало — 693». «Для остальных тел ямы приготовляются». «Городских жителей за тоже время умерло 96; больных жителей было около 1900... ныне состоит 1819». «Больных русских войск за тот же период — 4197». К 25 марта 1813 г. вокруг Вильны на две версты уничтожено 53 000 трупов. Работа по изготовлению могил была немалая, если взять во внимание, что ямы пришлось рыть в промерзлой земле. На этот предмет было израсходовано до 15 000 рублей.

Борьба с заразой.

Против распространения заразы военным полицмейстером Эртелем было сделано распоряжение о необходимости принятия соответствующих мер. Констатировалось, что, «по мере умножения в здешнем городе больных», в городе находится много людей, страдающих «гнилой прилипчивой горячкой», которая усилиться может от того, что «шатающиеся по городу пленные для прошения милостыни ею заражены». В виду этого, предписывалось: 1) «отыскать непременно за городом несколько домов, могущих поместить в себе значительное число людей; 2) всех шатающихся в городе забирать без всякого изъятия и отправлять в оные дома и ни под каким предлогом не впускать их обратно в город; 3) объявить всем жителям, чтобы они под страхом военного суда не удерживали у себя в домах умерших более одного часа после смерти и в те комнаты, где находились мертвые, не впускали бы никого из людей жить некоторое время и, отворив окна, давали комнатам проветрить. Платье же, которое было на умерших, сжигали непременно».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Убожество французов в Вильне.
Литография 19 в.


Несмотря однако на тяжелое в санитарном отношении положение города, общественная жизнь начинала постепенно предъявлять свои права. Обыватели, по мере очищения города, забывали ужасы войны. В самый разгар свозки трупов, в Вильне был устроен (28 декабря) концерт, судя по сохранившемуся билету, подписанному военным полицмейстером Эртелем. В билете значится: «Объявителю сего московской императорской театральной дирекции первому флейтоверу господину Суку, о том: позволено ему дать в городе Вильне вокальный и инструментальный концерт».

XX.

Ликвидация войны 1812 г. в Вильне.

Военные распоряжения по Вильне.


1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Римский-Корсаков, Александр Михайлович (1753-1840),
генерал-губернатор Виленской губернии с 1812 по 1830 гг.
Картина художника портретиста Ф.С. Рокотова (18 в.)


Для упорядочения страны и ликвидации войны, начальник Виленской губернии Л. Н. Римский-Корсаков (дважды управлявший Вильной: в период времени с 17 октября 1806 г. по 15 июля 1809 г. и с 29 апреля 1812 г. по 5 января 1830 г.) просил у фельдмаршала Кутузова подчинения ему виленских войск и, в частности, заявлял, что ему необходим казачий полк «для прекращения мародеров, грабительства, смертоубийств и фуражирования». Просьба Корсакова была уважена. Его ведению и общему надзору подчинены были также и все виленские госпитали.
Немедленно были учреждены «временные исполнительные комиссии», в которые поступили многие чиновники, подошедшие под высочайшей указ об амнистии и восстановившие свою политическую репутацию прошением о прощении.
Польско-литовская гвардия, по распоряжению русских властей, была распущена, а оружие её отобрано.
Русские солдаты, за недостатком казарм, были распределены на постой по частным домам.

Военнопленные.

Кутузов распорядился «иметь особенный надзор над находящимися в городе Вильне военнопленными и, на сколько возможно, стараться пресечь по сему предмету существующее замешательство», заключавшееся в отсутствии правильной и точной регистрации пленных и распределения по квартирам. С целью упорядочить это дело, генерал-адъютант граф Сен-Приест распорядился (19 декабря 1812 г.) донести ему необходимые сведения о числе находящихся в городе Вильне военнопленных и о размещении их по квартирам с показанием, сколько у каждого хозяина находится.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Эммануил Францевич Сен-При (1776-1814), французский граф,
российский генерал-адъютант, погиб в результате сражения с войсками Наполеона под Реймсом.
Джордж Доу. Военная галерея Зимнего Дворца,
Государственный Эрмитаж (Санкт-Петербург)


При этом приказывалось отвести в Вильне «двадцать домов для помещения в оных вновь военнопленных».
«В «Бумагах, относящихся до Отечественной войны 1812 г., собранных и изданных П. И. Щукиным», находим «список пленных французской армии в Вильне». В списке указаны главным образом генералы и офицеры. К сожалению, документ, не имеет точной хронологической даты и потому трудно судить, к какому именно времени он относится. Всех — по данному списку — 1017 человек. Наибольшее число пленных составили нестроевые. Среди них обращают на себя внимание: 4 конфетчика, 172 лакея, денщики и фурманы — 68, один — ювелир, 3 артиста и 34 малолетних детей, оставшихся после убитых в сражении штаб и обер – офицеров, нижних чинов и других званий.
Число военнопленных в Вильне с точностью трудно определить, в виду постоянного колебания статистических данных по этому предмету (одни пленные уходили, другие прибывали). В ведомости архива виленского генерал-губернатора «о числе состоящих военнопленных за неделю с 13 по 821 января (1813 г.)» значилось — генералов 9, офицеров 1443, нижних чинов 5947; умерло генералов - 1, офицеров - 189, нижних чинов 1167.
Все пленные, находившиеся в городе, были расселены по пригородным местностями в монастыре св. Петра, Тринополь, Кальварии и Верки.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Костёл Господа Иисуса и монастырь тринитариев в Вильне на Антоколе.

Там приказано особо приставленным смотрителям отделить больных от здоровых. Последним запрещено выходить и прогуливаться по городу без билета гошпитальной полиции. В числе особых мер, изданных с целью прекращения заразы, обращает на себя внимание 9 пункт полицейских предписаний, согласно которому жители, «по совету врачей, должны употреблять ежедневно в пищу лук, чеснок, уксус и таковые вещи иметь, всегда при себе.
Отношение русского правительства к военнопленным было предупредительное и заботливое, судя хотя бы по сохранившейся в архиве виленского генерал-губернаторства «Переписке о военнопленных с господами: графом Аракчеевым, князем Горчаковым, Лонгиновым, Виллямовым и проч.». Государь, заботясь о хорошем содержании пленных, приказал — «буде пленные претерпевают в чем-либо недостаток..., не оставить сделать им денежное вспомоществование». «Для вспомоществования французских офицеров» государь назначить 15 850 р.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Михаил Дмитриевич Горчаков (1793—1861), князь, генерал от артиллерии (1844).
(Дед выдающегося российского реформатора Петра Аркадьевича Столыпина – ред).


В положении пленных особенное участие принимала императрица Мария Феодоровна, даровавшая «на вспоможение военнопленным виртембергским офицерам каждому по 100 рублей…». Роздано было в Вильне 650 руб., остальные 1350 руб. переданы администрации.
Заботливость государыни в этом отношении доходила до интереса к отдельным военнопленным. Виллямов, напр., пишет Корсакову, что «государыня императрица, усмотрев из доставленных списков, — что поручик Рейс (4 линейного полка виртембергской службы) находится в Вильне..., повелеть соизволила просить вас..., чтобы благоволили потребовать от него письма к матери и оное доставить её императорскому величию для отсылки в Веймар».
В числе военнопленных осталось, между прочим, более 200 офицеров и рядовых «гишпанцев и португальцев». Согласно распоряжению русского правительства, их приказано было, под командой особого офицера, отправить в Мемель... «для пересылки оных (через испанского посланника) морем в Гишпанию». Но так как у них не оказалось «ни шинелей, ни рубах», то военные начальники, по необходимости, должны были дать им все необходимое и деньги. Партия из 68 человек отправилась из Вильны в Мемель.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Старый город Мемеля - Клайпеды.
Фотография начала 20 в.


Предписано не делать им никаких препятствий, оказывать «пособие к незатруднительному получению продовольствия», в случае болезни содействовать лечению и пр.
Понятно, содержание пленных дорого обходилось русской казне. По одной из отчетных по этому предмету ведомостей, на содержание военнопленных офицеров одному только виленскому коменданту выдано за январь, февраль и март месяцы 1813 г. по 40 000 рублей. На этот же предмет пограничный комиссар получил 59 800 рублей.
Явились проекты эксплуатировать рабочую силу военнопленных, особенно нижних чинов.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Дмитрий Александрович Гурьев (1758 —1825), граф,
русский государственный деятель, министр уделов (с 1806 по 1825 года).


Министр финансов (Гурьев) в своем мнении о содержании пленных 1812 г.» говорит: «В числе пленных находится, без сомнения, не малая часть поляков, которые все могли бы ныне же быть обращены к укомплектованию полков, на Кавказе, в Грузии и даже на сибирской линии находящихся, чем не только уменьшится число пленных..., но сохранятся еще собственные рекруты к усилению армии, противу Франции действующих».
Из Вильны часть пленных была отправлена на крепостные работы в Динабург (ныне Даугавпилс – ред.) и Ригу разными партиями (с мая по июль 1813 г.) в количестве 1447 человек. «С белорусских губерний наряжаемы были для продолжения крепостных работ в Бобруйске и Борисове обыватели. Комитет освободил их от сих работ и оставил при оных одних пленных…».
Некоторые из пленных по выздоровлении и по особому распоряжению были освобождены из плена. Так, например, генерал Борштейн из Вестафалии, лечившийся в Вильне, в доме Тизенгауза, «отправился в Петербург, по Высочайшему соизволение, по подорожной господина военного губернатора, данной 11 февраля». Поручик Графэ, лечившийся в доме Домбровскаго, с дозволения военного губернатора, переведен в деревню маршала Радзишевского. Бригадный генерал Гиюн, по Высочайшему соизволение, уехал в Петербург. Другие уехали в Киев. Генерал Грольман, подданный баденский, умер в квартире Германа. Больные пленные «были расквартированы» в различных домах обывателей. Более других их приютили в Вильне: дом университетский, дом Павловского, Нишковского, ксендзов бернардинов, ксендзы доминиканские Мацтеевский, Рейзер, Круковский, Павловский, Гута, Пац и др.
Есть известия, что поляки, взятые в плен, были, по ходатайствам, отпускаемы в свои родные губернии «на честное слово».
Должно быть, среди пленных были охотники служить в русских войсках, потому что генерал-майору барону Герздорфу поручено было сформирование в Орле легионов из военнопленных французов, которые ждали, по-видимому, прогонных из Вильны по 500 руб. Там же формировался и немецкий легион.
Надзор за военнопленными, при их многочисленности, не мог быть, конечно, строгим. Поэтому случались факты побегов. Сохранилось «дело о побеге французского генерала Серрана» с 15 офицерами. Он бежал «при отправлении его из Вильны во внутрь России 3 апреля»... «Хотя он без разума и без всякого дарования, — доносили русские власти, — со склонностью к большому пьянству, но со всем тем трудно было думать, чтобы генерал сделал сей гнусный поступок, тем более, что не имел причины к оному: был, как и другие здесь пленные, хорошо содержан». Приказано было следить за беглецами. Из рапорта «правящего должность гродненского гражданского губернатора» видно, что военнопленные бежали, переправляясь через Буг, на Влодаву, в Австрию, с «помощью рыболовов».

Собирание оружия.

Кроме военных трофеев, доставшихся русским в сражении с французами, в России, по выходе из неё французов, осталось в разных местах много оружия, пушек, пистолетов и пр. Сделано было распоряжение, чтобы этого рода вещи «аммуничные и гошпитальные», которые «еще не открыты или перешли в частные руки, или же скрываются под названием частной собственности», были переданы в интендантское управление, в ведомство комиссариатского комиссионера.
Правительство не желало конфисковать оружия: «За каждое годное в употребление солдатское ружье, за каждую пару пистолетов предлагалось по пяти рублей». «Кто же отыщет брошенную в поле, зарытую или потопленную пушку и о том донесет, тому пятьдесят рублей».
Особенно много хлопот соединено было с доставкой французских пушек в Москву. Генерал-майору Резвому поручалось собрать «разбросанную неприятелем артиллерию и приготовить ее к отправлению в Москву».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Дмитрий Петрович Резвый (1762 – 1823),
российский командир эпохи наполеоновских войн, генерал-майор.
Джордж Доу. Военная галерея Зимнего Дворца,
Государственный Эрмитаж (Санкт-Петербург).


В виду этого, «всем жителям объявлялось с подпискою, чтобы они из всех мест, домов и улиц, какие только есть неприятелем брошенные пушки, ружья и другие орудия, собрали и представили в арсенал к юнкер-цейхвальдеру Чиннову». Когда орудия были собраны, последовало распоряжение объявить «с барабанным боем» всем находившимся в Вильне извозчикам... о необходимости перевезти в Москву 232 пушки, без лафетов и зарядных ящиков. По этому предмету назначены были торги. На торгах была установлена плата за доставленный труд по 5 рублей 80 коп. На перевозку пушек и других вещей отпущено было из казны 250.000 рублей. Подрядчику сразу же выдано 40.000 р.
«Дело собирания ружей и военных вещей» официально прекратилось в месяце сентябре 1813 г.

Пути сообщения.

Из других распоряжений правительства, связанных с Отечественной войной, упомянем об устройстве военных постоянных дорог.
С 22 декабря была воcстановлена правильная деятельность почты в Вильне, о чем и опубликовано в городе. Труднее было восстановить трактовое почтовое сообщение на больших расстояниях. Чиновники, разъезжавшие по делам, не могли найти на станции ни лошадей, ни фуража, «по причине крайнего разорения неприятелей». Ошмянский исправник доносил, что выполнить почтовую обязанность очень трудно, «по причине разорения... имений французскими войсками».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Вильна.
Почтовая открытка 19 в.


Для почтового и разъездного сообщения не оказывалось лошадей. Чиновники, выехавшие из Вильны и желавшие устроить станцию в Неменчине, «совершенно неприятельскими войсками опустошенную», по словам их рапорта, «разъехались в разные стороны, где через целую ночь и день едва могли найти, при помощи сотских и десятников, шесть троек лошадей». К весне 1813 г. сообщение на главных трактах (Вильна — Псков — Петербург) наладилось. Присутственные места начали правильные функции, и потекла обычная жизнь. Согласно донесениям губернских начальников, в месяце марте 1813 г. «трудные обстоятельства первых месяцев по отступлении неприятеля, благодаря Бога, много уменьшились..., и присутственные места восприяли свое течение».

Рескрипт Государя.

Государь император близко принимал к сердцу интересы Северо-западного края, истощенного в знаменательный 1812 г. Литовский военный губернатор Римский-Корсаков в 1813 г. получил от императора Александра I рескрипт, из которого видно, что, по докладу рижского военного губернатора, «дворянство Тельшевскаго повета изъявляет желание вспомоществовать от достояния своего обмундировке формируемых в Риге батальонов»... Император поручает «изъявить свое благоволение сословию сему за таковой благонамеренный подвиг, служащий новым доказательством усердия оного ко благу отечества»... Но, однако, «принять предлагаемые приношения» император отказался, «ведая расстройство, причиненное Виленской губернии неприятелем. Да обратит тельшевское дворянство жертвуемую сумму на поправление собственного хозяйства и на вспомоществование соотечественникам, подобно им потерпевшим». Дан в Обер-Гродце 23 мая 1813 г.
Издан был циркуляр к начальникам губерний с предложением сообщить о лицах, который бы отличились особенными подвигами любви и привязанности к России в 1812 г. Было донесено, что в Виленской губернии о таких лицах «вовсе не имеется сведений».
Впрочем, в бумагах Щукина сохранился документ, свидетельствующий о героизме юнкера Гульцова, который, «имея признаки чахотки, находился в госпитале, перед выступлением в 1812 г. нашей гвардии в поход. Узнав о походе, он явился к полковому командиру графу Орлову-Денисову и просил взять его в поход. Граф сказал, чтобы он прежде поправился здоровьем.
— «Здоровье твое столь худо, что ты будешь теперь бесполезен в походе».
— «Все равно умереть, — отвечал Гульцов, — но прежде, нежели убьют меня, я заплачу за себя. А здесь умру без всякой пользы».
Граф не мог отговорить Гульцова...
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Развалины замка в Троках (нынче Тракай – ред.)
Рисунок 19 в.


Гульцов сдержал свое слово: когда 14 июня к Трокам приближались три эскадрона неприятельских гусар, имевших дело с войсками графа Орлова-Денисова, «Гульцов первый ворвался в ряды неприятельские и сразил до десяти человек. По окончании дела, граф благодарил его за примерную храбрость и ловкость.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Граф Василий Васильевич Орлов-Денисов (1775—1843).

— «Теперь умру спокойно!» — отвечал Гульцов.
И в самом деле, через нисколько дней он был тяжело ранен и умер.

Об убытках виленских жителях.

О потерях, понесенных жителями Виленской губернии, представлены весьма недостаточные и неопределенные сведения и то в некоторых только уездах, а именно: «В Виленском исчислено убытку на 602 309 руб. 57 коп. серебром в Тельшевском — на миллион рублей ассигнациями, в Ковенском — на 233 986 руб. 87 ксеребром, в городе Шавлях на 26 431 руб. серебром в Шавельском уезде, в имениях князя Зубова, на 130 168 руб. 44 коп. серебром в городе Россиенах (ныне Росейны – ред.) и окрестностях оного — на 100 тысяч руб. серебром. Сведений о потерях в других местах Виленской губернии не доставлено. За все причиненные неприятелями убытки жители не получали вознаграждения ни от правительства, ни от частных людей». «В Виленском уезде сожжено дворов и корчем 295 и чрез то понесено убытку — на 36 585 руб. серебром». «В городе Видзах находилось 450 дворов, из коих истреблено пожаром 16 жилых домов и часть лавок, также одна водяная мельница. Убытку от того происшедшего, исчислить и определить невозможно».

****

Так кончился «кровавый пир», химера Наполеона стоившая около полумиллиона жизней... и огромных миллиардных расходов.
Как бы в награду за все бедствия, понесенные Литвой, «Провидение наделило Литву неожиданным урожаем до того, что даже жители не испытали голода и возвратившееся в Литву русское войско сыскало для себя всякую доставку».
«По мере удаления Наполеона, угрюмость стала исчезать, с лиц наших, — говорит современник, — морщины со лбов но, увы, как будто понемногу начал слабить и энтузиазм моих соотечественников. Таков то еще народ русский в своей незрелости, от барина до мужика. Беда проходит, беда едва прошла, а её как будто бы уже никогда и не бывало».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ

…………………………………………………………………


Конец
(голосов: 1)
ПОХОЖИЕ СТАТЬИ:
ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 г. КОНФЕРЕНЦИЯ В ВИСАГИНАСЕ Очень красивый, зелёный и современный городок энергетиков-атомщиков Висагинас (бывший Снечкус)
Раздел: РАРОГ » Проза
24 июня 200 лет со дня вторжения войск Наполеона в Российскую Империю Центр Вильны в начале 19 в. Литография Юрий ГРИГОРЬЕВ ДВА ВИЗИТА ПРОЕЗДОМ
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ КУДРИНСКИЙ Ф.А. «ВИЛЬНА В 1812 ГОДУ». Часть VI ХV. Известия о Бородинском бое. Вильна в сентябре — октябре
Эмблема Русской кампании войск Наполеона 1812 г. 1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ Кудринский Ф.А. «Вильна в 1812 году». Часть IV IX.
Российский Император Александр I 1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ Кудринский Ф.А. «Вильна в 1812 году». Часть II Пребывание императора в
КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ:
Дата: 24 января 2013 13:44 | Статус: Пользователь offline | Автор: LJasmin , Группа: Посетители
Привет!
Ищу парня, полностью свободна и готова на все!))
Пишите в аську или на мою страницу на сайте знакомств!!!
Моя анкета: http://sexactions.net/main.php?s=22963&profile_id=2256&view=1

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

ХУДОЖНИКИ:

БЕЛОРУССКИЕ ПОГУЛЯНКИ В ЛИТВЕ
БЕЛОРУССКИЕ ПОГУЛЯНКИ В ЛИТВЕ Сегодня 3 июля союзное России государство Республика Беларусь отмечает свой государственный праздник – День независимости.
МАРШАЛОВ ПОБЕДЫ ВСПОМНИЛИ В ВИЛЬНЮСЕ
МАРШАЛОВ ПОБЕДЫ ВСПОМНИЛИ В ВИЛЬНЮСЕ Встреча общественности Вильнюса с ветеранами ВВКУРЭ и деятелями культуры посвящённая 75-летию Великой Победы состоялась в Доме
«И ТОЛЬКО ГОРСТКА НЕ УЙДЁТ…»
«И ТОЛЬКО ГОРСТКА НЕ УЙДЁТ…» Предлагаем нашим читателям статью о творчестве д.г.н. Э. Суодене главного редактора калининградского литературно-художественного

Русские в истории и культуре Литвы:

Русские в истории и культуре Литвы
Copyright © 2016 CARAMOR.LT, ОО РАРОГ, | Все права защищены
Фотобанк В.Царалунга-Морара