ПРОЗА И ПУБЛИЦИСТИКА

800-летие со дня рождения Александра Невского по старой историографии
Замечательный праздник Славянской письменности и культуры отмечают 24 мая
Представляем недавно изданную книгу нашего виленского писателя, выпускника
День 75-летия Великой Победы Советского Союза над немецко-фашистской Германией
100 лет назад, 15 мая 1920 г. начал свою работу Учредительный Сейм

1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ

09.02.11 | Раздел: РАРОГ » Публицистика | Просмотров: 7458 | Автор: Валерий Виленский |
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ

Император французов Наполеон Бонапарт (1769-1821). Картина Ж.Л.Давида.



1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ



КУДРИНСКИЙ Ф.А. «ВИЛЬНА В 1812 ГОДУ». Часть III


VI.

Вступление французов в Вильну. Въезд Наполеона

Наполеон на русской территории




Переход Наполеон чрез русскую границу совершился благополучно, хотя и при не особенно благоприятных обстоятельствах. Очевидцы рассказывают, что на войска произвел неприятное впечатление случай с Наполеоном перед переправой: его лошадь оступилась (по другим, — ее испугал заяц) и сбросила императора на песок. Наполеон получил легкий ушиб бедра.
— Римлянин вернулся бы назад... говорили приближенные Наполеона, находившегося в этот день в особом нервном возбуждении.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Гроза во время переправы через Неман.
Рисунок очевидца.


К концу переправы случилась гроза. Дороги были испорчены. Движение войск Наполеона становилось затруднительным по местности, представлявшей собой то болота, то пески.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Панорама старого города Каунаса вдоль реки Неман.
Фотография сделана со стороны слияния рек Немана и Нерис.
В правом верхнем углу видны зелёные фермы железнодорожного моста,
а за ним сразу район Шансы, места, где войска Наполеона 23-24 июня 1812 года,
форсировав по броду Неман, вторглись на территорию Российской Империи.


По переходе Немана, Наполеон остановился в Ковне, в доме купца Гехеля, где пробыл три дня
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Ковна, в центре фотографии дом купца Гехеля, где три дня жил Наполеон
после вступления на территорию Российской Империи.
Фотография С.М.Прокудин-Горского, 1912 г.


В числе лиц, видевших в это время Наполеона, находился учитель ковенского училища Миловицкий, который, будучи представлен ему, имел с ним разговор... Наполеон между прочим спросил:
— «Далеко ли отсюда Вильна?
— Четырнадцать миль, — ответил учитель (не верно – 100 км.- ред).
— На третий день мы будем там. А дорога в Вильну хороша? Хороша».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Генерал-адъютант Михаил Сокольницкий (1760-1816)

Есть известие, что по дороге из Ковны в Вильну Наполеону, при посредстве генерал-адъютанта Сокольницкого, представлялся помещик имения Шанец — Прозор, с которым он тоже разговаривал. В разговоре Наполеон сказал:
— Император Александр пирует в Вильне на балу, на который и я постараюсь поспеть, и вскоре с моим другом буду иметь свидание.
Занять Вильну и в ней утвердить свою главную квартиру побуждали Наполеона стратегические соображения. «Желая извлечь возможную выгоду из превосходства моих сил, — писал Наполеон в своих записках, - я решил атаковать неприятеля по всей его линии, соблюдая однако правило — направлять главные усилия на решительный пункт».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Этьенн-Жак-Жозеф-Александр Макдональд (1765-1840)

Макдональд из Тильзита должен был угрожать Митаве, Риге и правому крылу русских. Хероним из Гродны должен был действовать против второй армии и отражать ее от общих русских сил, а Наполеон шел по средней между крылами своих армий. Самым крупным центром срединного пути была Вильна. Французы не предполагали, чтобы Вильна была отдана без боя и, приближаясь к городу, готовились к бою. И действительно, Вильна, по первоначальному военному плану, должна была оказать сопротивление неприятелю. Сюда велено было свозить из пограничных областей — казенные деньги и имущество. Здесь сосредоточены были огромные провиантские склады.
27 июня Наполеон лично повел свою гвардию.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Маршал Иоахим Мюрат (1767-1815), король Неаполитанского королевства (1808—1815)

Мюрат и Даву пошли во главе кавалерии и пехоты в Вильну, через Жижморы.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Маршал, герцог Ауэрштедтский Луи Николя Даву (1770-1823)

Туда же по течению реки Жижмы пошли Удино
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Маршал Никола Шарль Удино (1767-1847)

и Ней.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Маршал, герцог Эльхингенский Мишел Ней (1769-1815),
расстрелян как государственный изменник.


Большой ошибкой французского императора было объявление войскам, что они вступают в неприятельский край, тогда как в этом крае было очень много поляков, симпатизировавших Наполеону. Между тем на войска это заявление оказало свое действие. Оно подало им повод сейчас же за Неманом «разбросаться в мародеры» и совершать «многие разбои и грабежи жителям».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Военные историки мало говорят о боевых столкновениях русских с Наполеоном по пути к Вильне. Представляется обыкновенно, что наши конные отряды и казаки, при виде грозной армии, уходили почти без боя, обменявшись выстрелами. Вопрос этот пока недостаточно выяснен военными историками. Известно, однако, что, по переходе Наполеона на русский берег, его встретили здесь казаки 1 бугскаго полка и елисаветградские гусары. 26 июня в 8 часов утра французский разъезд капитана Монфора (45 человек) был внезапно атакован казаками, при чем спасся только один француз. Схватка произошла около деревни Тужаны.
— Того же числа у Евье (ныне Вейвис – ред.) произошла схватка казачьяго разъезда, посланного из Янова (ныне Ионава – ред.), с 23 польским уланским полком. Несколько казаков было убито, а офицер с письменным рапортом, который вез Тучкову, попал в плен. — 27 июня на большом тракте меж Жижморами и Новые Троками произошла схватка меж тремя эскадронами французских гусар и двумя эскадронами наших лейб-казаков (взято в плен 7 французских гусар).
— 28 июня на берегу р. Ваки лейб-казаки вновь сцепились с французскими гусарами и только к вечеру отступили к Вильне.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Личное оружие солдат и офицеров 1812 г.

Несмотря на то, что французская армия везла с собой все необходимое и даже ручная мельницы для перемола зерен, она с первых дней пребывания в России стала испытывать большое затруднение в продовольствии и фураже. «Французская кавалерия, при вступлении её в наши пределы, фуражировала своих лошадей незрелым хлебом и травами, коих чрез сие пало неисчислимое множество по дороге из Ковны в Ошмяны, что даже не было свободного проезда, а посему администрация принуждена была давать людей и назначать депутатов для закапывания сей дохлой скотины».

Французы под Вильной

1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Вильна.
Гравюра 19 в.


Подходя к Вильне, французы чувствовали себя порядочно усталыми и не церемонились с встречными жителями и их имуществом. «Войска сии, говорит очевидец, заняв окрестности города, истребили тотчас прилегающие к оному обывательские дачи, а в числе оных и мою, близ города состоящую
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Реквизиции провизии у местного населения французскими солдатами.

Маркуци называемую, забирая всякую находившуюся в оной провизию, скот, лошадей, всякое движимое имущество, истребляя двери, окошки и мебель, находившиеся в строениях; а для довершения крайнего разорения, кавалерия, запасшаяся хозяйственными косами, скосила всякого рода дворовый и крестьянский хлеб для корма лошадей; и, таким образом, в продолжение одного часа, лишился я всего; крестьяне же мои, разогнанные из жилищ, спасались бегством в город, коих я, при великой дороговизне и недостатке, принужден был продовольствовать в городе. Убыток мой полагал я тогда на 4,000 руб. серебром, и хотя правительством нашим велено было таковые убытки сосчитать, но ни тогда, за возвращением победоносных войск, ни впоследствии времени, не получил я до сих пор никакого вознаграждения».

28 июня французы подошли к Вильне

«Курьер Литовский» называет этот день замечательным и приписывает ему начало новой эпохи в летописи города и края. «В этот день мы удостоились счастья видеть в стенах нашей столицы императора французов... великого Наполеона, во главе его непобедимой армии».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Император французов Наполеон Бонапарт (1769-1821)

«Весь город был на улице, — говорит очевидец, — все окрестные горы сплошь были покрыты людьми, чающими первыми увидеть французов. Многие с этою целью полезли на крыши домов, башни церквей и колокольни. Огромные толпы побежали за ковенскую заставу, откуда ожидались французы. Все это бежало, сталкивалось, галдело, напоминая собою в общем один громадный дом сумасшедших.
Между тем новонареченный президент города, генерал Ляхницкий, как ни в чем не бывало, сидел себе, окруженный ратманами, в главной зале городской думы, а перед ним на столе, на красивом серебряном блюде, наготове уже лежали два золотые, а может быть, только позолоченные, ключа, якобы от городских ворот, которых, впрочем, в Вильне уже нет и в помине, за исключением никогда не запиравшихся Замковых, лежащих в центре города, да Острой Брамы, и последняя тоже ничем не запираются; да и не нуждаются ни в каких запорах, ибо наилучшею защитою им и городу всегда была и будет
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Пресвятая Пречистая Богородица, чудотворный образ которой, одинаково почитаемый христианами и нехристианами, уже спас однажды город от шведов. Это знают все. В таком хаосе прошло около двух часов.

Французы в Вильне

1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Князь Доменик Радзивилл (1786- 1813), погиб в бою при Ханау.

Первым вошел в город полк польских улан, под начальством Доминика Радзивилла (8 полк). За ним 6-й уланский полк Варшавскаго княжества, под предводительством полковника Конвовского, и французские конные волтижеры с гусарами. «Из всех улиц, переулков, непрерывным потоком, точно из мешка горох, сыпались с гиком и криком польские уланы. Пики на перевес, сабли наголо — точно к атаке. Почти мгновенно вся обширная площадь пред зданием городской думы запестрила флюгерами уланских пик и в то же время уланами была занята городская дума и главная гауптвахта».
Магистрат, знатнейшие жители и значительная часть народа с городскими ключами вышли навстречу Наполеону.
Французы вступили в город в 12 часов дня. Нечего, конечно, и говорить, с какой радостью встретили виленские польские обыватели «своих избавителей».
«Рассказывают, передает польский корреспондент, что один помещик, увидев соотечественников своих и избавителей, умер от радости». Французская кавалерия, как лава, разлилась по всем улицам города. Внимание всех обращали французские драгуны, с конскими хвостами у касок. Лошади были изнурены до крайности, некоторые оступались и становились на колени.
Большой эффект в этот день производил на улицах Вильны Мюрат. «Впереди гусар, на чудном вороном скакуне, в сплошь залитом золотом доломане, в фантастической, на подобие турецкого тюрбана, с развивающимися страусовыми перьями, шапке, гарцевал, обращая на себя всеобщее внимание, какой то всадник. Потрясая высоко поднятой над головой саблей, которая искрилась и сверкала, точно молния, всадник горячил своего коня и, не переставая, кричал: «Виват, Наполеон! Ура, Наполеон!» То был Мюрат, король неаполитанский, шурин Бонапарта.
«Генерал Ляхницкий, сопровождаемый некоторыми старейшими представителями города, вышел на крыльцо, переговорил о чем то с командиром улан, а за сим, забрав с собою блюдо с ключами, сел в карету и поехал к ковенской заставе, навстречу Бонапарту».
Все искали Наполеона. Каждого важного французского или польского генерала принимали за императора Франции. Между тем, Наполеон, подъехав к Вильне, прежде всего принял депутацию от города, которую представил ему неаполитанский король. Так как глава депутации — Ляхницкий не знал по-французски, то переводчиком ему служил Александр Сапега, камергер Наполеона.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Князь Александр Антонии Сапега (1773-1812), умер от гангрены, вызванной укусом поросёнка.

Наполеон благосклонно расспрашивал о лицах, игравших важную роль в предшествующих событиях, интересовался Фомой Вавржецким, бывшим народным начальником после Костюшки,
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Фома Вавржецкий (1753-1816).
В 1812 году Т. Вовжецкий встал на сторону России и даже возглавил Литовский общественный комитет по обеспечению продовольствием русской армии.


Михаилом Огинским, бывшим подскарбием Великого Княжества Литовского, пожалованным императором Александром в сенаторы, — виленским университетом и его ученым ректором, известным в Европе, фамилию которого Наполеон однако в разговоре забыл. Ему напомнили, что это — Снядецкий.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Ян Снядецкий (1756-1830), профессор и ректор Виленского университета.
Художник Ян Рустем (1823)


Отпустив депутацию, Наполеон, имея впереди себя взвод гвардейских улан Красинского и окруженный блестящим штабом, не поехал в центр города, а, полюбовавшись видами Вильны, повернул с Троцской улицы на Немецкую.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Винценты Корвин Красинский (1782-1858),
польский, французский (отчаянно сражался под Бородино с русскими войсками) и русский генерал - после Парижского мира 1815 г.


Наполеон нервничал. Его армия горела нетерпением сразиться. А русские ушли вглубь своей необъятной страны. Это ему не понравилось....
С Немецкой улицы Наполеон выехал на Большую... и затем, объехав всю юго-западную и южную части города, остановился на возвышенности около миссионерского монастыря. Здесь он осматривал город с другой стороны, потом спустился из Бакшты и въехал в город по улице Савич, мимо госпиталя сестер милосердия.
Узнав, что Наполеон въезжает с другой стороны города, население хлынуло к Замковым воротам. Император ехал верхом на небольшой серой, но красивой арабской лошади. Он был в мундире конных егерей, со звездою и маленьким крестом почетного легиона, в треуголки, надвинутой почти на брови. Быстрым взглядом и еле заметным движением головы, он удостаивал внимания окружающих, кричавших: «Виват, Наполеон!». Окна и балконы на главных улицах были разукрашены гирляндами, цветами и коврами.
За Наполеоном теснились маршалы, генерал-адъютанты, офицеры разного оружия, а затем следовали: взвод мамелюков, гвардейских конных егерей и улан полковника Красинскаго. На Замковой улице Наполеон обратил внимание на дам, находившихся в окнах медицинского коллегиума, и приветствовал их, слегка дотрагиваясь рукой к шляпе. Дамы махали платками и бросали цветы...
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Замковая гора Вильны, с развалинами верхней крепости.
Раскрашенная гравюра начала 19 в.


Но особенное внимание Наполеона привлекла Замковая гора. Несмотря на крутой подъем, он быстро взобрался на лошади на её вершину и около четверти часа любовался городом с третьего пункта, с того места, где четыре столетия тому назад основатель города Гедимин следил за движениями крестоносцев, угрожавших неожиданным нападением на Вильну. Спустившись с горы, Наполеон проехал мимо костела св. Георгия к берегу Вилии, где дымились остатки Зеленого моста. «При помощи пожарных инструментов было спасено все, что еще не было охвачено огнем», — говорит очевидец. Заметив поблизости польских улан, Наполеон предложил им переправиться вплавь на другой берег, что и было исполнено при криках: «Виват Наполеон!» Здесь же отдано было распоряжение о наводке трех мостов на плотах: у зеленого моста, против арсенала (ныне казармы 3 саперного батальона) и на Антоколе. Император сидел на берегу, на простой скамейке, и в продолжение двух часов «благоволил разговаривать со всеми, имевшими счастье приблизиться к нему. Он говорил о местных учреждениях и об администрации края, вникая во все подробности. Его ласковое обхождение несказанно восхищало всех».
О впечатлении, произведенном Наполеоном на виленцев, могут дать понятие ниже следующие строки очевидца. «Над самым берегом реки, левее моста, на простой деревянной скамейке, сидел он, тот самый, от взгляда которого миллионы людей трепетали, и мановение руки которого способно было направить миллионы эти на верную смерть и хоть на самый конец света. Так вот он! Да неужели же это в самом деле он, тот самый, имя которого везде и всюду повторяется на всех языках человеческих, и слава о котором гремит из конца в конец мира?! Думал увидеть что-либо особенное, но, правду сказать, право, не на что было смотреть... Фигура самая обыкновенная, даже невзрачная; но когда он, повернув голову на нашу сторону, случайно посмотрел на меня, то, сознаюсь, дрожь прошла по всему моему телу, и полжилки на ногах затряслись... Никогда в жизни не забуду этого огненного взгляда...
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ

Хотя мост был взорван, но вся поверхность реки была покрыта плотами, на которых уже копошились понтонеры, устраивая из бревен плавучий мост. Пока все это делалось, Бонапарт по-прежнему сидел на берегу и вел разговор с отцом Глоговским, монахом ордена пияров, которого заметил в толпе и велел подойти к себе. Выбор Наполеона оказался как нельзя более удачен, ибо отец Глоговский был умнейший и просвещённейший человек, а по-французски знал не хуже, чем на родном языке. Все дивились, как это простой монах так смело может говорить с самим императором».

Наполеон в Вильне

Ознакомившись с Вильной, Наполеон уехал в епископский дворец и в 5 часов вечера занял те самые комнаты, в которых останавливался император Александр. «Толпа народа бежала за ним, по пути ко дворцу, неистово крича: “Виват!” Наполеон отвечал на эти восторги то небрежным движением руки, то едва заметным наклонением головы. Какая разница с приветливостью и добротою Александра!...».
Прибыв во дворец, Наполеон, уставший и вообще находившийся в этот день в скверном расположении духа (он ожидал, что битва под Вильной решит кампанию), сел обедать.
Есть известие, что он велел пригласить редактора «Литовскаго Курьера» Каллиста Даниловича и долго с ним разговаривал.
Наполеона особенно интересовали вопросы: почему русские не дали ему сражения во время переправы через Неман, или под Ковной, или, наконец, под Вильной, — которая, как центр Литвы, должна быть защищена? Спрашивал он также о духе литовского дворянства, духовенства, профессоров, студентов, поселян, о численности края, о лазаретных помещениях, о состоянии динабургской крепости.
— Как велика русская армия? спросил, между прочим, Наполеон.
— Около 300.000 человек, — ответил редактор.
— Ложь! вскричал Наполеон и вручил ему разорванный, перехваченный рапорт начальника главного штаба главнокомандующему первой западной армией. По этому рапорту оказалось, что продовольствие отпускалось лишь на 32.000 чел. Наполеон резко потребовал от Даниловича, чтобы он сложил рапорт и представил его вместе с переводом.
Наполеон все-таки остался доволен Даниловичем. С нечуждой ему прозорливостью, он видел, что в лице редактора — представителя местной печати — он приобретает очень нужную ему силу общественного мнения, и поэтому приказал продолжать издание газеты (которая в тревожные дни смены правительства приостановилась). Цензором газеты был назначен статс-секретарь Дарю, а затем императорский комиссар Биньон.

Виленские настроения

Польские и французские полки вступили в город, — по словам польскаго корреспондента, — «в образцовом порядке и в самом лучшем состоянии». Молодежь «горела нетерпением вооружиться и вступить в ряды своих единоплеменников. Вечером дома всех жителей, по их собственному почину и единодушному желанно, были блестяще освещены, так что весь город казался пышно иллюминованным».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Вильна приняла совершенно необычайный военный вид. Жители чувствовали себя довольно жутко. «Безостановочно проходили через город разнородные, разновидные и разноязычные войска». По свидетельству очевидца, в Вильне показались кирасиры в латах, «которые на солнце блестели, как золотые огромные детины на исполинских конях, в железных шишаках, с конскими хвостами позади, что придавало этим и без того страшным конникам еще более страшный вид. Какие-то невероятные и странные бородачи в огромных косматых шапках, с широкими бердышами, как у палачей, на плечах и с кожаными фартуками, точно у кузнецов..., на головах — чалма, у каждого на поясе огромный кинжал, а на боку кривая и широкая саблища. Говорят, что это какие-то мамелюки с берегов Красного моря, того самого, в котором когда-то египетский фараон утонул».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Мамелюки императорской гвардии Наполеона.

В Вильне были даже испанцы. Их легион, одетый в необыкновенные мундиры коричневого цвета, смуглые южные физиономии, необычайный гортанный выговор поражали оригинальностью. Но более других обращала на себя внимание старая наполеоновская гвардия. Вид гвардейцев был очень величественный. «Мундир из тонкого сукна, медвежьи шапки, осанка, полная достоинства, грудь почти каждого солдата, украшенная крестом почетного легиона, рукава с множеством шевронов... — все обнаруживало в них испытанных и храбрых воинов». «Во время парадов впереди их обыкновенно шел тамбур-мажор или дирижер оркестра военной музыки, красивый и рослый мужчина, одетый почти по-генеральски, с булавой в руках».

VII.

Прием Наполеоном Балашева, литовскаго дворянства и университетских корпораций

Балашов у Наполеона


1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Генерал Балашев Александр Дмитриевич
Джордж Доу. Военная галерея Зимнего Дворца,
Государственный Эрмитаж (Санкт-Петербург)


В городе показался русский мундир — генерал Балашев, присланный для переговоров от имени Александра I. Прежде чем видеть Наполеона Балашеву пришлось испытать некоторые неприятности.
Как было сказано, Балашов выехал из Вильны 16-го ранним утром к Рыконтам, навстречу надвигавшейся армии Наполеона. По дороге ему все попадались наши отступавшие войска. У Рыконт Балашев встретил последние разъезды казаков. Далее на горизонте цветными точками виднелись передовые посты французского авангарда. Узнав от казачьего офицера, что за Рыконтами стоят гусары дивизии Брюйера, Балашев осторожно поехал дальше и наткнулся на двух французов-гусар. Они подняли тревогу и хотели уже стрелять... Но сопровождавший Балашева казак затрубил. Узнав, что со стороны русских прибыл парламентер, гусары немедленно дали знать начальнику аванпостов полковнику Юльнеру, а последний доложил королю неаполитанскому Мюрату. Мюрат находился невдалеке. Отдан был приказ пропустить Балашева через цепь. Следуя вглубь расположения французских войск, Балашев, в сопровождении конвоировавших его гусар, подъехал к Мюрату, который, увидев русского генерала, первый соскочил с коня и, сняв шляпу, приветливо сказал:
— Я счастлив вас видеть, генерал... Но наденем прежде всего шляпы.
Балашев с своей стороны приветствовал неаполитанского короля
— Кажется, здесь все предвещает войну, — улыбаясь, заметил Мюрат.
— Действительно, ваше величество, кажется, император Наполеон желает вести ее, — ответил Балашев.
— Вы считаете зачинщиком войны не императора Александра?
— Я имею при себе тому доказательства.
— А нота, которой вы повелительно требовали, чтобы французские войска очистили Пруссию, не входя ни в какие объяснения?
— Сколько мне известно, ваше величество, это требование не было важнейшим из условий ноты.
— Но все-таки мы не могли принять его. Впрочем, душевно желаю, чтобы императоры поладили между собой и чтобы война, начавшаяся против моей воли, была закончена как можно скорее. Не буду вас задерживать, генерал. Можете продолжать ваш путь. Не знаю наверно, где император, но, вероятно, он недалеко отсюда...
Мюрат распрощался с Балашевым, вежливо пожелал ему дальнейшего счастливого пути.
Совсем иного рода произошла сцена у Даву, к которому Мюрат отправил Балашева, предупредив Наполеона о прибытии парламентера.
Даву был погружен в рассмотрение военной карты. Озабоченный, по-видимому, предстоящими распоряжениями, он холодно поклонился Балашеву и с недовольным видом сказал
— Не знаю, где теперь император. Отдайте мне ваш пакет, и я перешлю его.
Балашев заявил, что письмо адресовано непосредственно Наполеону.
— Все равно, — грубо возразил на это Даву: вы здесь не у себя. Делайте то, что от вас требуют.
— Вот вам письмо, — ответил Балашев, — советую не обращать внимания на мою особу, но прошу помнить, что я имею честь носить звание генерал-адъютанта его императорского величества императора Александра.
После этого Даву ответил, что Балашеву будет оказано должное внимание и пригласил его к столу. Наполеон в этот день не принял Балашева.
На другой день Даву заявил, что идет дальше к Вильне и оставляет его впредь до распоряжения императора на попечении адъютанта де Кастри.
— Прошу вас только об одном, сказал Даву Балашеву, — не говорите ни с кем, кроме адъютанта, и не переходите за цепь часовых.
Заслуживает внимание то обстоятельство, что прибытие Балашева к французским войскам было приветствовано многими из них с радостью — как предвестие близкого мира. В пользу мира особенно подавал голос Каленкур. Некоторые генералы разделяли его взгляды.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Арман Огюстен Луи де Коленкур (1773-1827), герцог Виченцы,
автор мемуаров о походе Наполеона в Россию.


Но иначе взглянул на дело Наполеон. Предполагая разбить русских на полях под Вильной, он заранее думал об условиях, который, как победитель, продиктует императору в столице Литвы.
Прочитав письмо императора Александра, Наполеон радостно сказал
— Мой брат Александр, который был так горд с Нарбонном, уже хочет уладить дело... Он боится... Мои маневры сбили с толку русских. Не пройдет и двух месяцев, как они будут у моих ног...
Балашева он продолжал держать под охраной.
И только в Вильне вспомнил о русском генерале и велел пригласить к себе.
Наполеон собирался говорить с ним как победитель и принял его сначала сурово. Эта суровость должна была быть особенно подчеркнута в виду того, что присланный был не простой посол, а министр полиции.
Наполеон не мог разговаривать не по военному. Даже в мирных отношениях он сохранял воинственный вид. Собеседник Наполеона испытывал впечатление общения с человеком, который наступает. У него даже и манеры были таковы: сознательно или бессознательно, он постоянно подымал руку, как бы готовясь нанести удар.
Наполеон, вообще, резко критиковал русское правительство и относился неделикатно к русским дипломатам, с которыми сталкивали его обстоятельства.
Переговоры с Балашевым дали ему еще один случай высказать саркастические замечания по поводу политики русских.
Балашев был принят в той самой комнате виленскаго дворца, в которой за несколько дней перед тем с ним разговаривал русский император. Обстановка комнаты была та же. На своем месте стоял стол в стиле Людовика XVI и мебель красного дерева.
Только император был другой.
— Я очень рад, генерал, познакомиться с вами, сказал Наполеон, при виде поклонившегося ему Балашева. Я слышал о вас много хорошего. Я знаю, что вы серьезно преданы императору Александру и являетесь одним из его преданных друзей. Я буду говорить с вами совершенно откровенно и поручаю вам точно передать мои слова вашему монарху.
Затем Наполеон начал говорить о своем неудовольствии против русского правительства и винил русского императора в начавшейся войне.
Балашев со своей стороны отвечал, что государь очень удивлен вторжением французов в наши пределы без объявления войны.
— Государь поручил мне доложить вашему величеству, — сказал Балашев, — Что и теперь, как прежде, он готов на мир, но с непременным условием, чтобы французы немедленно перешли обратно за наши границы.
— Неужели вы думаете, что я пришел к вам только за тем, чтобы посмотреть на Неман? — ответил Наполеон. Напрасно вы надеетесь на своих солдат. До Аустерлица они считали себя непобедимыми. Теперь они заранее уверены, что мои войска побьют их.
— Смею вас уверить, ваше величество, — прервал Наполеона Балашев, — что русские войска... с нетерпением ожидают боя. Эта война будет ужасна. Вы будете иметь дело не с одним войском, а со всем русским народом, который предан Государю и отечеству.
Наполеон ответил, что в России никто не хочет войны, и что он может набрать одних поляков 200.000.
— А они сражаются, как львы, — продолжал Наполеон. Уверяю вас, вы никогда не начинали войны при столь невыгодных условиях.
— Мы надеемся кончить ее с успехом... — стоял на своем Балашев.
— Вы ничего не могли сделать, — продолжал Наполеон, когда на вашей стороне была Австрия, а теперь, когда вся Европа со мною, на кого вы надеетесь?
— Мы сделаем, что сможем, — ответил Балашев.
Предложения русского императора были отвергнуты. Тем не менее Наполеон пригласил Балашева к обеду и после обеда долго разговаривал с ним; высказывал мысли о неискренности Александра I, жаловался на приближенных русского императора, которые умели поссорить их и решительно сказал, что воротиться за Неман — значит признать себя бесчестным. Наполеон старался представить Балашову все безумие для русских вести с ним войну. С улыбкой сожаления он высказывал послу ошибки русского императора, его слабость, предсказывал ему неминуемое поражение и близкое унижение.
— «Россия не хочет этой войны, — говорил Наполеон Балашову, — и ни одна европейская держава не одобряет её, даже сама Англия, потому что она предвидит гибельные её последствия для России и, быть может, падение её... Император Александр окружен очень плохими политиками... Не стыдно ли ему приближать к себе таких подлецов, как Армфейльд, — безнравственный интриган и негодяй... Штейн, изгнанный из своего отечества, как негодяй... Скажите императору Александру, что, окружая себя моими личными врагами, он наносит мне личное оскорбление. Следовательно, я должен отвечать ему тем же: я изгоню из Германии всех его баденских, вюртембергских и веймарских родственников. Пусть он готовит им убежище в России»...
Балашев слушал Наполеона, но не оставался в долгу. Заговорили, между прочим, о Москве и о том, что там сорок сороков церквей.
— «Тысяча шестьсот церквей в наше время, когда нет религии, — сказал насмешливо Наполеон.
— Извините, государь, ответил Балашев, — религия есть еще в России и Испании...
Наполеону ответ не понравился.
— По каким городам идёт дорога к Москве? — спросил Наполеон.
— По разным. Карл XII шел в Москву через Полтаву.

Посольство Балашева было последним актом дипломатических переговоров России с Францией. Балашев немедленно выехал из Вильны и 17-го июля прибыл в Видзы, где в это время была наша главная квартира и где с нетерпением ожидали его возвращения. Опасались, что Наполеон, вопреки основным обычаям международного права, удержит Балашева, как военнопленного. С этого момента все сношения были порваны. Вопрос о мире должен быть решен только оружием. «Начался страшный смертный пир, коего шумный отголосок должен был передаться из века в век».

Смотр войск Наполеона. Представление корпораций

18 июля Наполеон осматривал город и делал смотр разным войскам, беспрерывно приходившим в Вильну. В тот же день пополудни, он принял литовское дворянство и объявил ему свое неудовольствие по поводу того, что некоторые из известнейших помещиков удалились за русским двором. Особенно неприятно было ему воспоминание о Михаиле Огинском.
— Что русские говорили при выходе из Вильны? — спросил Наполеон помещика Роммера, при представлении ему дворянства.
Роммер повторил слова, слышанные им от генерала Кока (начальника штаба в корпусе графа Штейнгеля):
— Русские войска будут ретироваться до известного места, где дадут решительное сражение, славнее и достопамятнее Прейсиш-Эйлаускаго»...
— Увидим! ответил Наполеон.
Наполеону представлялись члены виленскаго университета, ректор котораго Снядецкий сказал смелую речь с упоминанием об Александре I, которому отдал должную хвалу, как возобновителю университета, и при этом высказал чувства благодарности этому монарху за все его благодеяния. «Рассказывая, что этот просвещенный государь (Александр I) учинил для распространения образования в своем государстве. (Снядецкий) в заключение сказал, что виленский университет обязан цветущим своим состоянием и всем, что только находится в нем лучшего, милостям сего императора. На это Наполеон отвечал: «Да, это превосходный государь».
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Виленский университет в начале 19 века.

Наполеон назначил Снядецкаго, после его речи, членом временной комиссии управления Великим Княжеством Литовским, разговаривал с профессорами, расспрашивая каждого из них о преподаваемых предметах, успехах студентов, об учебном заведении и пр., хотя, вообще, нужно заметить, Наполеон мало интересовался вопросами просвещения.

VIII.

Отношение к событиям «Курьера Литовского».
Мародеры.
Виленская пресса


Быть может, во всей истории русской печати не найдется более поразительного факта столь противоположно резкого отношения прессы к событиям, как отношение виленской газеты «Курьер Литовский» к происходившему в Вильне 28-29 июня 1812 г.
Положим, что «народное чувство благодарности редко бывает добродетелью», как сказал еще историк М. О. Коялович
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Историк Михаил Осипович Коялович (1828-1891).

но, во всяком случае, никто не ожидал, чтобы почти на следующей день после того, как виленцы получили столько доказательств гуманного и, можно даже сказать, сердечного отношения к ним русского императора, местная печать так резко изменила бы отношение к нему и к русским. Конечно, русские не могли быть особенно симпатичными для поляков, питавших давнишнюю ненависть к России, но чувства элементарного приличия и свежие впечатления вчерашнего дня требовали бы, казалось, более политичного или, лучше сказать, дипломатичного перехода к фактам. Между тем, при чтении номеров «Курьера Литовского», вышедших один за другим, в дни удаления из Вильны русских и вступления французов, получается впечатление, как будто описываемые события происходили совершенно в разных городах или, по крайней мере, были отделены значительным временем. Редактор «Курьера» из «поклонника» императора Александра вдруг превратился в ярого его ненавистника.
Поляки не жалели украшающих эпитетов для восхваления Наполеона. Они называли его «избавителем Польши», «непобедимым», «нашим мстителем», «героем нашего века», «солнцем», «земным богом». Каждое распоряжение Наполеона вызывало со стороны экспансивных поляков чувство восторга к великому Наполеону, которого десница Провидения привела в пределы Литовского княжества для указания ему надежд на лучшее состояние».

Мародеры

1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Радостное настроение поляков и литовцев омрачалось лишь неприятными известиями, что французы грабят. Сначала этому не хотели верить, но слухи оправдались фактами. Не всякий знал, что в течение нескольких дней со времени перехода французской армии в Россию более десяти тысяч солдат разбежались для грабежа. Насилию подвергались главным образом дома помещиков, монастыри и более или менее состоятельные усадьбы крестьян. Мародеры забирали не только съестные припасы, но и домашнюю утварь, платье, обувь. Мародерством особенно занимались: немцы (баварцы), иллирийцы и итальянцы. Французы менее грабили. По французским источникам, число мародеров в области Литовского княжества доходило до 25.000. На четыре мили вокруг Вильны были расположены особыми отрядами войска Красинскаго для поимки грабителей, которых тотчас же отправляли в город. Запрещено было поздно ходить по городу. Гвардейские гренадеры, составлявшие ночные обходы забирали всех праздношатавшихся. Пойманных мародеров обыкновенно расстреливали на виленских площадях.
Жители деревень и сел, узнав, что правительство принимает меры к прекращению бесчинств, стали смелее защищаться. Имея у себя достаточное количество охотничьих ружей, оставленных мародерами, помещики и их управлявшие иногда с успехом отражали нападения грабительских шаек.
Сохранились известия о частных случаях нападения мародеров на помещичьи усадьбы. Некоторые из рассказов этого рода хотя и носят несколько анекдотический характер, но очень характерны.
«Адъютант-подпрапорщик», забрав в квартире одного помещика все ценности с приличной вежливостью, потребовал от хозяина, чтобы тот отдал ему свои сапоги на том основании, что помещик у себя дома может найти другие, а ему в военное время сапоги более нужны. Помещик, раздосадованный такою наглостью, зная довольно хорошо французский язык, опустился на стул и, протянув ноги, сказал.
— Voila une action digne d’un membre d’une grande nation! («Вот поступок, достойный гражданина великой нации» - ред.)
Эти слова подействовали и сконфузили молодого подпрапорщика.
Помещик К., Дисненскаго уезда, спрятавший семью в безопасном месте, сам лично встретил французов и хотел их угостить, но они обобрали его, оставив в одном белье. В таком костюме помещик был представлен королю неаполитанскому, явившемуся через несколько часов после этого неприятного приключения.
«Два каких-то негодяя, рассказывает другой очевидец, пробрались в маленький монастырь св. Троицы, что на Антоколе, и начали было сдирать ризы с образов и разные золотые и серебряные жертвы, которыми благочестивые богомольцы украсили чудотворное изображение Христа. Подобное святотатство, однако, не прошло им даром — схваченные на месте преступления, они в двадцать четыре часа были осуждены военно-полевым судом и тут же на Антоколе расстреляны. Видел я обоих и удивился их безверию и сердечной окаменелости этих еретиков: ни духовника, ни исповеди и никакого напутствия в другой мир принять не пожелали. Идя на место казни, один грыз бублики, а другой курил трубочку, и оба весело разговаривали и беспечно шутили с теми самыми, которые, не далее как через минуту, должны были в них выпалить».
«В Медниках — опустошение, говорит тот же свидетель. Усадьба, село, корчма, дом ксендза — без окон, без дверей. Костел настежь и тоже весь дочиста обобран. Могильные склепы и те даже не пощажены, а гробы раскрыты и опрокинуты. Внутри костела кучи навоза. Безбожники! Дом Божий превратили в конюшню. Нигде ни живой души, кроме еще нескольких откуда-то явившихся камрадов. Пять-шесть тощих одичалых собак бродили, жалобно воя, около брошенных жилищ, да еще несколько забытых петухов перелетали с крыши на крышу».
«Таковое несчастное положение безначалия или самовольного военного правления, замечает граф Хрептович, бывший в 1812 г. одним из чинов администрации виленского департамента, — существовало только до 13-го числа июля 1812 г.; но когда Наполеон учредил литовское правление в Вильне, сильно старались воздержать все неправедности военных, за что многие из них расстреляны, а мародеров, разбросанных по лесам, старались вылавливать. На все же доставки велено выдавать боны, коих множество на значительные суммы находится разбросанных в руках помещиков и городов, что было доказательством протекции, какую Наполеон желал дать Литве; сами же лихоимные ординаторы изъявляли передо мною свое удивление той целости, в которой полагали оставить Литву, сказывая, что в каждом крае, где только находились они со своими войсками, до той степени все оставляли истребленным и выбранным из провиантов и денег, что только небо и землю за собою оставляли, ибо, когда реквизициями ослабляли весь край с провианта и имущества, то принимали методу обирать посредством фурнисеров все наличные деньги, какие только у владельца могли остаться».

Беспорядки в армии французов

Неудивительно, что уже в Вильне Наполеон практически почувствовал все существенные затруднения рискованного похода. Очевидцы подметили изнеможение на его лице. «Заняв город Вильну, Наполеон с первых шагов стал испытывать неудачи, ряд которых окончательно погубил его колоссальное предприятие», говорит барон де Марбо.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Марбо Жан-Батист-Антуан-Марселен (1782-1854)

Помещик Эйсмонт, оставивший письмо о пребывании Наполеона в Вильне, говорит об описываемом времени: «Примечая всеобщий беспорядок, водворившийся в разнородных его войсках — не единомыслие и хладнокровие во взаимном друг друга вспомоществовании — тогда как упряжные лошади изнурились, экипажи оставляемы были, лошади и люди от усталости падали, орудья оставались брошенными так, как будто бы никакой команде не принадлежали, и будто бы никто тем заниматься не должен, — подумал я, что могущество при таком беспорядке не может долго продолжаться и что участь войска непременно должна последовать, такая, какую испытало при Красном море бесчисленное фараоново войско, о коем нам гласит Св Писание. Когда же я сие мое замечание сообщил некоторым последователям Наполеона, то едва было не сделался жертвою моей откровенности, ибо один из сумасбродных вынул полуаршинный кинжал и бросился ко мне, закричав: «Умри, неверующий в могущество земного бога и непостижимый его порядок!» — но по счастью удар сей отклонен был рукою другого, и вот от сих пор научился я молчать и поосторожнее быть в сообщении другим моих замечаний».
Несмотря, однако, на несколько затруднительное положение армии и беспорядки в продовольственном деле, Наполеон продолжал сохранять кажущееся спокойствие и благодушие. Казалось, этого человека не могли устрашить никакие неудачи. Огромный предшествующий военный опыт давал ему достаточное основание не смущаться таким положением вещей. Наполеон знал, что и раньше, в прежних походах, интендантская часть его армии была не в блестящем положении, что не мешало, однако, победам. «Недостатку продовольствия и болезням старался он помочь приказами подвозить хлеб из запасов Пруссии и учреждением госпиталей. Иногда просто запрещал он надоедать ему требованиями.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Князь, маршал Франции Юзеф Антоний Понятовский (1763-1813),
утонул в реке Эльстере, отступая после битвы при Лейпциге.


«Скажите Понятовскому, — отвечал он, когда тот жаловался на недостаток хлеба и невыдачу жалованья, — что я весьма недоволен, если он говорит о хлебе и жалованьи, когда надобно драться. У моей гвардии нет хлеба: она есть мясо — и не жалуется. Неужели поляки такие плохие солдаты, что не переносят подобных лишений в походе. Надеюсь, что вперед он не будет толковать со мной о подобных вздорах». «Пусть встает ранее и сам смотрит за приготовлением запасов, которые у него есть под рукою», — велел он сказать Жомини на его жалобу.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Французский бригадный генерал Генрих Жомини (1779-1869),
в Русскую кампанию 1812 года Жомини не участвовал в боевых действиях, он занимал должность губернатора Вильны, потом — Смоленска.
В 1813 году перешёл на службу к Российскому Императору.
Джордж Доу. Военная галерея Зимнего Дворца,
Государственный Эрмитаж (Санкт-Петербург)


«Если он будет долго спать да хныкать — толку мало. Разве он не знает, что я сам всегда наблюдаю за продовольствием там, где бываю. Спорами и порицаниями других он только вредит делу».

Укрепление Вильны

Наполеон вел в Вильне деятельную жизнь. Его можно было видеть на улицах даже в дождливые дни, одетого в исторический серый походный сюртук, — занимающимся устройством своих разноплеменных войск. Общее ополчение Наполеон признал бесполезным и даже вредным. Знатнейших поляков переименовал полковниками и поручил им сформирование полков.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Гр. Жозеф Сераковский (позднее чл. Временного правительства в Литве) в Виленском соборе призывает 14 июля 1812 г. население принять сторону Наполеона.(Сераковский не был военным, каким он изображён на картине неизвестного немецкого художника).

По свидетельству Каликста Даниловича, редактора «Курьера Литовского», Наполеон почти каждый день «прогуливался верхом на лошади, меньше среднего роста... Однажды, въехав на Замковую крутую гору и осмотрев окрестности, приказал установить батарею на горе», чтобы гарантировать себя на всякий случай от нападения русских. Наполеон задумал произвести обширные укрепления на северной и восточной стороне Вильны (на Снипишках). С этой целью он, на третий день по прибытии в Вильну, в сопровождении инженера Гаксо, осматривал правый берег Вилии. Гаксо отговаривал Наполеона от бесполезных работ, так как над укреплениями господствовали высоты леваго берега.
— По моему мнению, это только напрасно вскапывать землю, — сказал генерал.
Наполеон тем не менее приказал начать работы на рассвете следующего дня, а 12-го июля тому же генералу Гаксо велено было для обеспечения мостов возвести тет-де-поны. Наполеон лично наблюдал за возведением укреплений (к работам было привлечено и городское население).
— Можно ли сделать строящийся тет-де-пон независимым от левого берега? спросил Наполеон своего майора Прево дю Веркуа.
— Государь, это невозможно.
— Это слово не французское... — резко заметил Наполеон.
Работы продолжались. Военные сооружения под Вильной состояли в постройке тет-де-понов, внешнего пояса батарей и подготовки путей сообщения к позициям. Батареи возводились в 2 — 3 верстах от Вилии (на Шишкиных высотах).

Заботы о порядках.

По улицам Наполеон принимал жалобы от ограбленных его войсками и приказывал платить по оценке просителей. Иногда нечаянно проходящие военные повозки обыскивал, осматривал в них вещи, спрятанные после грабежа. К. Данилович был назначен директором полиции. Ему предоставлено было право всех подозрительных людей отправлять в Данциг. В частых разбоях и мародерских набегах Наполеон винил начальников военных частей.
— Господа, вы меня бесчестите, вы меня губите! — кричал он на них.
По поручению Наполеона, одним из ученых виленского университета была составлена прокламация к полякам, служившим в русских войсках. Наполеон нашел ее слишком длинной, противной офицерской чести. Он приказал сесть в своем кабинете автору воззвания и написать новое, которое сам продиктовал.
В доме, где жил Наполеон, была устроена домашняя церковь, в которой по праздничным и воскресным дням совершалось богослужение епископом Коссаковским. «По окончании литургии, Наполеон выходил в приемную и за ним следовало все собрание. Там разговаривал он с духовенством и чиновниками о разных предметах. Перед отъездом он подарил епископу Коссаковскому бриллиантовый перстень с сапфиром, ценою в 500 червонцев, а участвовавшему в богослужении клиру приказал раздать триста наполеондоров, в 40 франков каждый».
Ректор Виленского университета Снядецкий, оставшийся в Вильне не только для того, чтобы содействовать предполагаемому восстановлению Польши, но и для спасения оставшегося в Вильне ученого материала — библиотеки, архива, эдукационного фундуша, не позволил, между прочим, ставить постой в залах, занимаемых библиотекою, кабинетами и архивом. «Когда один французский квартермистр явился на университетский двор с отрядом, которому назначено было помещение в библиотеке, то Снядецкий, став у дверей оной, спорил около часа с квартирмейстером и грозил лично подать жалобу Наполеону, если захотят поместить там солдат. Убежденный его словами, квартирмейстер удалился с своим отрядом».
6 июля (н. ст.) Наполеон ездил по берегам Вилии, осматривал «развалины древнего замка», построенного на остроконечной горе. К замку проложили дорогу, ведущую на самую вершину горы, где находится укрепление, господствующее над долиною Вилии.
Во время пребывания Наполеона в Вильне, прибыли из Варшавы драматические артисты Кудлич и Душевский, ставившие в виленском театре пьесы из народного быта.
8 июля, около 6 часов пополудни, Наполеон делал общий смотр войскам на Снипишской площади, за форштатом, двум своим дивизиям Ляборде и Роге, под командою маршала Весьера, герцога Истрии,
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Маршал Франции Жан Батист Бесьер, Истрийский герцог (1768-1813), убит пулей под Риппахом будучи главнокомандующим всей французской конницей.

и гвардии ветеранов, предводимых маршалом Лефевром.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Маршал Франции Франсуа-Жозеф ЛЕФЕВР (1755-1820)

Заслуживает внимания, что солдаты иногда выходили из фронта и, делая на караул, заявляли императору о своих потребностях.

В Вильну на несколько дней прибыл знаменитый князь Евгений Богарне, вице-король итальянский, стоявший с своим корпусом в Троках, для того, чтобы получить от Наполеона известия на счет дальнейшего движения.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Евгений (Эжен) Богарне (1781-1824), пасынок Наполеона.

Очевидно, князя беспокоило продолжительное пребывание Наполеона в Вильне, не совсем согласное с подвижным характером императора.
Французов удивляла в Вильне дешевизна жизни, судя по следующей заметке, посланной в парижскую газету (от 6 июня 1812 г.): «Нет, кажется, другой страны в мире, где можно было бы жить так дешево, как в Литве; мясо жирное и сочное, при чем ягненок, например, стоит только 3 или 4 флорина (польский флорин это почти 12 французских су), напиток вроде пива стоит два гроша (лиарда) кувшин; так же дешевы дичь и домашняя птица; утки — лучшие, чем где-нибудь в другом месте.
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ
Медаль по случаю взятия Вильны Наполеоном

Продолжение:

X.

Административное устройство края.

Присоединение Литвы к варшавской генеральной конфедерации.

Выезд Наполеона из Вильны.


1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ

...........................................................................................................


(По формальным причинам сноски на источники не публикуем, поскольку текст этой книги со сносками можно найти в Интернете - ред.)
(голосов: 1)
ПОХОЖИЕ СТАТЬИ:
ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1812 г. КОНФЕРЕНЦИЯ В ВИСАГИНАСЕ Очень красивый, зелёный и современный городок энергетиков-атомщиков Висагинас (бывший Снечкус)
Раздел: РАРОГ » Проза
24 июня 200 лет со дня вторжения войск Наполеона в Российскую Империю Центр Вильны в начале 19 в. Литография Юрий ГРИГОРЬЕВ ДВА ВИЗИТА ПРОЕЗДОМ
1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ КУДРИНСКИЙ Ф.А. «ВИЛЬНА В 1812 ГОДУ». Часть VI ХV. Известия о Бородинском бое. Вильна в сентябре — октябре
Эмблема Русской кампании войск Наполеона 1812 г. 1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ Кудринский Ф.А. «Вильна в 1812 году». Часть IV IX.
Российский Император Александр I 1812 - НАКАНУНЕ ГЕРОИЧЕСКОГО ЮБИЛЕЯ Кудринский Ф.А. «Вильна в 1812 году». Часть II Пребывание императора в
КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ:
Дата: 25 марта 2013 00:12 | Статус: Пользователь offline | Автор: DorblueNick , Группа: Посетители
Платежной системе «Quick»® срочно требуются удаленные операторы ПК. В связи с расширением сети терминалов по всей России, проводится набор удаленных сотрудников. Требования к сотрудникам наличие компьютера с выходом в интернет, нахождение в сети не менее 5 часов в сутки, внимательность и усидчивость Описание вакансии Удаленная вакансия по обработке платежей, оплаченных клиентами платежных терминалов. Подробнее о вакансии можно узнать здесь http://u.to/-lLkAg

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

ХУДОЖНИКИ:

«И ТОЛЬКО ГОРСТКА НЕ УЙДЁТ…»
«И ТОЛЬКО ГОРСТКА НЕ УЙДЁТ…» Предлагаем нашим читателям статью о творчестве д.г.н. Э. Суодене главного редактора калининградского литературно-художественного
ХУДОЖНИК В. БОГАТЫРЁВ – БОГАТСТВО ЖАНРОВ И СТИЛЕЙ
ХУДОЖНИК В. БОГАТЫРЁВ – БОГАТСТВО ЖАНРОВ И СТИЛЕЙ Открытие под эгидой СРЛХ «РАРОГ» персональной выставки русского художника Литвы В. Богатырёва «ARTEFACTUM» состоялось 10 марта
ПЕСНИ ЛЮБВИ И ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СЧАСТЬЯ НА 8 МАРТА
ПЕСНИ ЛЮБВИ И ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СЧАСТЬЯ НА 8 МАРТА Накануне Международного женского дня 8 марта в Большом зале Вильнюсского Дома учителя общество любителей русского романса в Литве

Русские в истории и культуре Литвы:

Русские в истории и культуре Литвы
Copyright © 2016 CARAMOR.LT, ОО РАРОГ, | Все права защищены
Фотобанк В.Царалунга-Морара