ПРОЗА И ПУБЛИЦИСТИКА

В рамках дискуссионной трибуны «Северные Афины – диалог культу между Востоком и
Представляем книгу профессора Белорусского государственного университета,
2 сентября т.г. на Воинском мемориале г. Вильнюса состоялось возложение цветов
Предлагаем нашим читателям краткое популярное повествование о том, как в
К загадке понимания человеческого Я в своём очередном философском этюде пробует

СТАКАН КРЕПКОГО ЧАЯ

13.02.11 | Раздел: РАРОГ » Проза | Просмотров: 2232 | Автор: Валерий Виленский |
Литераторы Союза русских литераторов и художников Вильнюса РАРОГ
СТАКАН КРЕПКОГО ЧАЯ


Доктор гуманитарных наук Елена Петровна БАХМЕТЬЕВА




СТАКАН КРЕПКОГО ЧАЯ
ИЛИ САМЫМ СЕРДЕЧНЫМ ОБРАЗОМ



Посвящается М.П.

Телефон стоял на кресле у самой тахты. Стоило протянуть руку – и трубка снята. Но телефон упрямо молчал. В темноте светились зелёные стрелки будильника. Они тоже были упрямы – они шли. Шли, шли и шли… Но звонок должен быть. Ольга ждала его. Она тоже была упряма. Она даже протянула руку и держала её теперь на весу, над трубкой.
Телефон зазвонил в час ночи. Она быстро сняла трубку: не проснулась бы хозяйка в соседней комнате.
- Стакан крепкого чаю можно? – услышала она мягкий глубокий голос.
- Да, - она положила трубку.
Накинула халат, перенесла телефон на стол, прошла в кухню, поставила чайник на маленький огонь, вернулась в комнату и снова легла. Она лежала, затаив дыхание, и слушала. Неутомимо тикал будильник, за окном мерно и глухо падали крупные капли дождя. Наконец на шоссе хлопнула дверца машины. Ольга встала, приотворила входную дверь и принялась заваривать чай. Он прошёл в комнату мимо неё, не здороваясь, не спрашивая разрешения. Вздох кресла, шелест снимаемой одежды, стук сброшенных с ног ботинок, скрип тахты.
Ольга знала: он теперь лежит, курит и смотрит на дверь – ждёт, когда она войдёт.
Она вошла. Он лежал, курил и смотрел на неё. Ольга придвинула к тахте стул, поставила на него стакан дымящегося чая и вышла. Она должна побыть немного одна. В коридоре прислонилась к стене и закрыла глаза.
«Он здесь. Жизнь имеет смысл только тогда, когда он здесь. Он должен быть сейчас там – у них, а он здесь – у неё. И почему-то не стыдно. Это, наверное, плохо, что не стыдно, но не стыдно. Немного страшно. Он ещё ничего не сказал ей, он не дал ей ни одного ласкового имени. Нет, однажды – «малышка». Но это не то. Рядом с ним она действительно маленькая. Слова, конечно, остаются словами, но так хочется их услышать. Они могут ничего не значить, но хочется, всё равно хочется их услышать. Только они оправдали бы его ночные приходы, только они оправдали бы их отношения. Слов не было, а им, несказанным, хотелось бы верить. Верить вопреки всему. Верить в то, что он приходит сюда не только потому, что он нужен ей, но и потому, что она нужна ему. Верить вопреки здравому смыслу, вопреки сложившимся обстоятельствам. Может быть, сегодня он скажет эти слова? И неважно, что будет потом. Эти слова снимут все сомнения и мучительные вопросы с того, что происходит сейчас. А может быть, ему действительно нужен только стакан крепкого чая?»
Он знал, что она здесь, рядом, за дверью, и негромко спросил:
- Ты скоро?
Ольга вошла. Она знала: ни о чём не надо спрашивать, ничего не надо говорить. Надо молчать. Молчать, и снова будет хорошо. Будет удивительно хорошо.
Они познакомились около года назад, в библиотеке театра, где она работала.
Он однажды пришёл и спросил «новенького». «Новенького» для него ничего не нашлось. Он сел на стул напротив её стола и стал молча смотреть на неё. Она заметила не сразу. Заметив, порозовела. Руки механически принимали и выдавали книги, её спрашивали, она отвечала, а между тем думалось: «Приятное, простое лицо, пожалуй, слишком простое. Что она знает о нём? Данные библиотечного формуляра: фамилия – Орлов, имя – Алексей, профессия – артист, образование – высшее…
Алексей стал заходить каждый день. В театре заметили его «дежурства». Пожилая актриса Бараева, внеся с собой сложный парфюмерно-табачный запах, спросила однажды:
- Лёшенька, ты что здесь, книги сторожишь?
- Готовлю новую программу, Тамара Александровна.
- Не одобряю твоей новой программы, Лёшенька.
Ольга почувствовала, что это сказано скорее ей, чем Орлову.
Однажды Орлов подошёл к её столу и спросил:
- Вы любите стихи?
- Да.
- Приходите завтра на мой концерт. Вот билет.
- Спасибо.
Идти не хотелось. Ольга больше любила читать стихи, чем слушать, как их читают. Но пошла. У входа спрашивали билеты. В зале было много молодёжи. Объявили о начале концерта. Орлов вышел на сцену. Его встретили аплодисментами. Ольга смотрела на сцену и не видела его, слушала его голос и не слышала стихов. Но постепенно она освоилась. В антракте, оставшись одна в опустевшем ряду, она подумала, что ей хорошо. Почему? Она не нашла ответа. Ряд снова заполнился. Орлов вышел на сцену. Его снова встретили аплодисментами.
- Андрей Вознесенский, - объявил он, - «Бьют женщину».
Ольга слушала, и ей казалось, что стихи о ней. Все неудачи слились в это слово «бьют».
Ей скоро тридцать. Правда, ей дают на пять, а иногда и семь лет меньше, но от этого не легче. Ясно, что личная жизнь не удалась. А если у женщины не удалась личная жизнь, значит, она не удалась вообще. Были увлечения, были романы, были предложения – и всё кончалось ничем. Наскучили знакомства, пришла душевная усталость и прочное плохое настроение. И вот почему-то ей хорошо на этом концерте.
После концерта он ждал её у входа. Ей показалось, что он него пахнет коньяком. Она вопросительно посмотрела на него.
- Коньяк?
- Да.
- Вы пьёте?
- Да.
Они шли по ночному городу чужие и уже чем-то близкие друг другу. Вдруг он неожиданно обратился на «ты»:
- Ты любишь кого-нибудь?
- Нет.
- Люби меня.
Она хотела сказать: «Жена пусть любит», но подумала, что это пошло и промолчала.
- Ты где живёшь? – резко спросил он.
- У Финляндского вокзала.
- Поехали к тебе.
- Зачем?
- Мне нужен стакан крепкого чая.
- Я пью кофе, и у меня нет крепкого чая.
Он остановил пустое такси. Помог ей сесть в машину, сел сам и сказал шофёру:
- К ближайшему гастроному, пожалуйста.
У гастронома он вышел, попросив её подождать, и, вернувшись, бросил водителю:
- К Финляндскому вокзалу.
У неё в комнате он выложил на стол чай, лимоны, коньяк. Ольга выпила и сразу почувствовала себя несчастной, покорной, беспомощной, слёзы навернулись на глаза. Он резко встал:
- Уже трагедия. Я ничего не прошу. Мне ничего не надо. Я сейчас уйду.
Ей стало стыдно. Ольга понимала – Орлов тут ни при чём. Вспомнилась трудная и так несуразно и больно окончившаяся любовь. Она унесла надежды, но ощущения безнадёжности не было. А сейчас – сейчас совершится то, что случается, когда женщина безнадёжно несчастна, когда ей всё равно. Сейчас рухнут навсегда все мечты юности о взаимном большом чувстве, о красивой семье. И ничего этого никогда не будет. И здесь никто не виноват.
- Прости, - с трудом сказала она, боясь разрыдаться. – Я сейчас. Это так. Коньяк. Немного кофе, и всё пройдёт.
Она закрыла лицо руками, собрала всю волю. Ей не хотелось быть жалкой. Затем она резко отняла ладони от лица и легко развела руки в стороны. Он увидел чуть виноватую, застенчивую и лукавую улыбку. Он понял всё: он гость, и его надо принимать. Орлов встал, подошёл к ней, взял в руки её голову и стал целовать лоб, глаза, губы, шею, руки.
- Но мне нужны ещё стихи! – сказала она, отстраняя его.
Он читал стихи до четырёх утра.
Ушёл и не был у неё два месяца. Снова пришёл и ушёл уже утром. Потом стал приходить часто, но иногда пропадал неделями. Тогда она думала, что быть более униженной, чем она, нельзя. Они ни разу никогда не были вместе и не могут быть: у него – жена и сын. Она не может никуда позвонить и не может ни у кого спросить, что и где он, если его долго нет. Он не интересуется, как она живёт, он даже не называет её по имени. Она для него просто женщина, и, может быть, не единственная.
Но когда он переступал порог её комнаты, все унижающие обстоятельства быта – его семья, его пьянство, его отъезды исчезали. Её обнимала неземная чистота. И она не спрашивала, где он был, с кем, когда придёт снова.
Но однажды, после долгой разлуки, она не выдержала.
- Было увлечение? – спросила она холодно.
- Да, - ответил он так же.
- Кем? – спросила она строго.
- Одессой.
- Не мог бы сообщать о своих отъездах? А то…
- Можно без ликбеза? – нетерпеливо прервал он.
- Можно.
- Вопрос согласован. Меры будут приняты.
С тех пор он звонил перед отъездом и в день приезда и приезжал к ней, как и сегодня, в час ночи, в час, когда закрываются рестораны.
Жизнь имеет смысл тогда, когда он здесь. Может быть, сегодня он скажет слова, которых она так ждёт. А если не скажет, то им всё равно будет хорошо, и не только хорошо, а удивительно хорошо. Они уйдут из мира сложных и запутанных человеческих отношений в свой, упоительный и неповторимый, и вернутся из него утром, когда он скажет:
- Я боготворил бы тебя, если бы ты отправляла меня вовремя отсюда.
- В следующий раз мы заведём будильник, - ответит она.
И в следующий раз они действительно заведут будильник, и когда он зазвонит, они оба вздрогнут и испуганно посмотрят друг на друга: она, боясь, что он скажет: «Мне пора», а он, боясь, что она скажет: «Тебе пора». Но никто ничего не скажет, и будильник будет ждать следующего раза.
Жизнь имеет смысл только тогда, когда он здесь. О, если бы он сказал слова, которых она так ждёт. Может быть сегодня, сейчас он скажет их, и они всё поставят на место.
Но он вдруг неожиданно сказал:
- А здорово это у Вознесенского: «Бьют женщину, века бьют». Да?
Он помолчал, дожидаясь ответа, и, не дождавшись, продолжил:
«А от жаровен на щеках
Горящие затрещины.
Мещанство, быт – да ещё как! –
Бьют женщину».
Он замолчал. И потом совсем тихо, словно самому себе, медленно стал читать:
«Но чист её высокий свет,
Отважный и божественный,
Религий – нет,
Знамений – нет.
Есть – женщина!..».
Но Ольге вспоминать эти строки сегодня не хотелось. Возвращаясь с работы домой, стоя на автобусной остановке, она видела, как огромный мужчина бил по лицу стройную женщину, стоявшую перед ним неестественно прямо, бил методично и точно. Потом опустил руку, занёс снова и, резко опустив её, круто повернулся и скрылся. Подошёл автобус, и уличная сцена исчезла, но ощущение чего-то стыдного, грубого и обидного осталось. Она хотела рассказать ему об этом, но вспоминать это сегодня не хотелось.
- Я принёс тебе кое-что. На книги положил. Посмотришь утром.
- Ты можешь остаться до утра?
- Да.
- Ты предупредил?
- Нет.
- Почему?
- Она дрянь.
- Не смей говорить так.
- Ты ничего не знаешь. Она дрянь. Я сегодня пригласил её и её друга в ресторан и выложил им всё. Я всё знал. А потом при нём рассчитался с ней.
Ольге показалось, что воздух исчез. Она с трудом выдохнула шёпотом:
- Уходи.
- Что?
- Уходи.
Он замер. Теперь он не дышал тоже.
- Сейчас же. Немедленно.
Он встал. Не спеша оделся и ушёл, ничего не спрашивая, ни о чём не прося. Он ушёл, и пришла боль, нестерпимая, физическая боль. Она медленно наполняла тело, и вот уже ныли руки, ноги, грудь. Ольга села в постели, положила руки перед собой на колени. Взгляд её бесцельно скользил по комнате – потолку, стенам, столу и остановился на кипе книг. Сверху лежала фотография. Она машинально протянула руку и взяла её. Алексей смотрел на неё с карточки виновато, покорно и как будто ждал чего-то. Она опустила карточку на колени и перевернула её. «Самым сердечным образом», - прочла она и положила на стул около тахты рядом с нетронутым стаканом крепкого чая, подёрнутым сверху серой пепельной пеной.

СТАКАН КРЕПКОГО ЧАЯ


Елена Петровна БАХМЕТЬЕВА

………………………………………………………………………
(голосов: 1)
ПОХОЖИЕ СТАТЬИ:
Раздел: РАРОГ » Проза
Пасхальные чтения ИИСУС ХРИСТОС 61. Свидетельство Иисуса о втором пришествии и Страшном Суде Когда Иисус отходил от храма, один из учеников
Раздел: РАРОГ » Проза
ТРОГАТЕЛЬНЫЕ РАССКАЗЫ ВАЛЕНТИНЫ ЕГОРОВОЙ Валентина ЕГОРОВА родилась в Вильнюсе. Закончила филологический факультет Вильнюсского Государственного
80-летний юбилей Е.П.БАХМЕТЬЕВОЙ, доктора гуманитарных наук НАША ЛЮБИМАЯ ЕЛЕНА ПЕТРОВНА Доктор гуманитарных наук, член МАПП, президент Ассоциации
Раздел: РАРОГ » Проза
ПОБЕДИТЕЛИ Победа СССР и стран антигитлеровской коалиции над фашистской Германией и её сателлитами явилась тем событием мировой истории 20 века,
Раздел: РАРОГ » Проза
Валерий ЗУБАКОВ ОЧКИ Однажды Петя нашел очки. Не простые очки, а золотые. В футляре от самого Кристиана Диора. Принес Петя очки домой и
КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

ХУДОЖНИКИ:

ЧУВСТВА НА ХОЛСТЕ КАРТИН
ЧУВСТВА НА ХОЛСТЕ КАРТИН В Русском культурном центре г. Вильнюса открылась персональная выставка «Живопись без рам» вильнюсской художницы, члена СРЛХ
ЛЮДИ ИСКУССТВА И ДЕМОНЫ
ЛЮДИ ИСКУССТВА И ДЕМОНЫ Представляем философское эссе Валерий Иванова на фоне дискуссии о современном искусстве в связи с уголовным делом против
200-ЛЕТИЕ ХУДОЖНИКА И.К.АЙВАЗОВСКОГО
200-ЛЕТИЕ ХУДОЖНИКА И.К.АЙВАЗОВСКОГО Сегодня, 29 июля исполняется 200 лет со дня рождения замечательного русского художника, армянина по происхождению

Русские в истории и культуре Литвы:

Русские в истории и культуре Литвы
Copyright © 2016 CARAMOR.LT, ОО РАРОГ, | Все права защищены
Фотобанк В.Царалунга-Морара