ПРОЗА И ПУБЛИЦИСТИКА

26.06.17 | РАРОГ » Проза
Понедельник 19 июня в Вильнюсском Доме национальных общин в рамках
22 июня 1941 года для людей, проживавших на территории СССР и их потомков,
Публикуем статью виленского филолога Юрия Александровича посвящённую «Слове о
29.05.17 | РАРОГ » Проза
Публикуем новеллу виленчанина Юрия Александровича посвящённую памяти двух
Публикуем конспект сенсационной публичной лекции астронома, д.ф.м.н. Георгия

ПАМЯТИ ПИСАТЕЛЯ ВЛАДИМИРА КОНОВАЛОВА

09.07.16 | Раздел: РАРОГ » Проза | Просмотров: 471 | Автор: Валерий Виленский |
ПАМЯТИ ПИСАТЕЛЯ ВЛАДИМИРА КОНОВАЛОВА


ПАМЯТИ ПИСАТЕЛЯ ВЛАДИМИРА КОНОВАЛОВА

"Спешите делать добро" – не банальность,
Друзьям и близким от нас нужна малость:
При жизни им объясняться в любви бы,
А не тогда, когда из списков выбыли...


Ещё одна потеря... Ушёл из жизни 78-летний поэт, писатель, член Союза писателей СССР и России, член Союза Писателей и Ассоциации русских писателей Литвы Владимир Коновалов.
Владимир Викторович КОНОВАЛОВ родился в 1938 году. В Вильнюс из Омска приехал с родителями в 1949 году. Здесь в 1956 году окончил среднюю школу и несколько лет трудился на местных предприятиях и стройках. По окончании в 1965 году Вильнюсского государственного университета работал учителем, затем библиотекарем. В конце 70-х годов работал в издательстве «Вага» редактором и заведующим редакции (1978-1979) художественной литературы на русском языке. Публиковался в периодической печати Литвы и за её пределами с 1967 года. Выпустил сборник стихов «Полдень» (1977) и книги рассказов и повестей «Шиповник на взгорьях» (1980), «Эвкалиптовые семечки» (1983), «Сад нашей матушки» (1985) и роман «Ариаднина нить» (1988). Здесь, на страницах интернет журнала Союза русских литераторов и художников «РАРОГ», был опубликован его рассказ «Если б и его душа…» (http://sojuzrus.lt/rarog/proza/784-esli-b-i-ego-dusha.html )
В последние годы жизни произведения Владимира Коновалова были опубликованы в русских литературных журналах "Литера", газетах АРПЛ "Вильняле", сборнике поэзии и прозы "Ступени".


ПАМЯТИ ПИСАТЕЛЯ ВЛАДИМИРА КОНОВАЛОВА

Светлая память старшему Другу, талантливому литератору, душевному, светлому Человеку...

Председатель Ассоциации русских писателей Литвы Елена ШЕРЕМЕТ


Публикуем два рассказа Владимира Викторовича КОНОВАЛОВА


ПАМЯТИ ПИСАТЕЛЯ ВЛАДИМИРА КОНОВАЛОВА

БЫТЬ МОЖЕТ...


Не по душе мне, ох как не по душе - внезапная женитьба Бродовского и его просьба провести за него урок физики.
Урок, столь неожиданно свалившийся на мою голову, был о строении атома. Протоны, нейтроны, электроны... чёрт-те что! Я кинулся к директору.
Сан Саныч моей паникой проникся и успокоил: если-де Бродовский вовремя не вернётся, то не велика беда, если мой урок пройдёт не обязательно строго наукообразно по учебнику, а, скажем, - в форме непринуждённой беседы на заданную тему.
Само собой, без призрака ответственности я воспарил духом, и элементы, составляющие атом, перестали меня беспокоить; к тому, впереди ещё три дня, книги Бродовского под рукой...
Разумеется, в понедельник он вовремя не появился, и я пошёл его подменить; а там ...
Пусть вначале с перепуга и вылетело у меня из головы всё накануне читанное, всё же я храбро повёл речь о строении атома, вокруг ядра которого движутся электроны.
Заметив, однако, что они утопают в сонливом ребячьем гуле, я вспомнил совет директора и перевёл объяснение урока в более живое, непринуждённое русло.
- Все вы знаете обыкновенный помидор... Так вот, каждое помидорное семечко - это маленький помидорный куст с плодами помидоров, в семечках которых - другие, ещё более малюсенькие помидоры... и так без конца...
В классе стало заметно тише.
А я, водя указкой по изображённым мною на доске орбитам резерфордовой планетарной системы атома, торжественно возгласил:
Быть может, эти электроны - Миры, где пять материков, Искусства, знанья, войны, троны И память сорока веков!
Вот это да-а! Наступила такая тишина, что отчётливо слышны стали скрип лебёдки с недальней стройки, карканье воронья у дороги, чьи-то шаги за дверью... Я же вдохновенно продолжал:
Ещё, быть может, каждый атом - Вселенная, где пять планет: Там - всё, что здесь, в объёме сжатом, Но также то, чего здесь нет...
О, как высоко с парт поднялись головы ребят, как широко распахнулись их рты и глаза! Да-да, вещал я, на электронах - и я верю в это! - невообразимо для нас маленькие существа однажды делают открытие, что они - обитатели планетной системы, ну такой, как, скажем, наша Солнечная. Но это ещё не всё...
Громкий стук в дверь прервал мою восторженную оду в честь электронов.
- Но это ещё не всё... - очнулся я, открыл дверь и увидел... Бродовского. По его синеватому подпухшему лицу ползала недобрая улыбка.
- Слышал? - спросил я.
Бродовский, продолжая саркастически улыбаться, заявил, что, если он и не столь близко, как я, знаком с поэзией Брюсова и прочими художественными вымыслами относительно электронов, то знаком с фундаментальными теориями на эту тему получше меня, а потому никогда не позволял и впредь не позволит себе всерьёз отнестись к аналогиям, которыми иные воспитатели увлекаются так буквально да ещё и беззастенчиво развращают ими учеников.
- Да ну тебя..., - поморщился я. - Ведь у ребят развивается воображение... Бродовский, желчно пробурчав, что неплохо бы на иное «воображение» взглянуть с точки зрения элементарной математики, отправился в класс. Однако тут же, хмурый, он возник в учительской.
- Ты бы закончил свою... галитматью, а? - вдруг сказал он. - Шумят, что ты... что это... ещё не всё.
Я, плюнув на самолюбие, возвратился в класс, где Бродовский уселся за последней партой.
Честно говоря, прежней увлечённости у меня уже не было, но, видя перед собой десятки вопрошающих глаз, мог ли я низвергнуть ребят с высот, куда их занесла моя фантазия?! И, постепенно воспламеняясь, заговорил, что, если вокруг атомных ядер электроны движутся по орбитам, как вокруг своих солнц, то в бескрайних глубинах Вселенной невообразимо грандиозные существа тоже делают открытие, что планеты нашей Солнечной системы - не что иное, как маленькие частицы, которые вращаются вокруг своих ядер-солнц, подобно электронам. А среди них и электрон Земля!
- Электро-о-он! - ахнул класс. -Земля-а-а-а!..
И ребячьи голоса полны были как восторга и неверия в возможность такого факта, так и нестерпимой надежды на его неоспоримость.
- Ну, уж нет! - подняв руку и вскочив с места, возопил Бродовский. - Земля - электрон?!. Это же чушь собачья! Бредовая фантазия!
- Электрон, электрон! - дружно поддержал меня класс, заглушив, конечно же, резонные возражения своего физика. Они хотели слушать о моих электронах.
И я, поддерживая желание класса, добавил, что фантазии не следует избегать: она высвобождает людей из оков земных представлений, и что мне очень хотелось бы, чтоб всегда жила она недалече от ребят.
Бродовский опять возмущённо замахал руками, возник шум, и я был рад кстати зазвеневшему звонку...
Надо сказать, что мы с Бродовским при надобности нередко ночевали в нашей с ним общей интернатской комнатке: он - на недавно купленном диване, я - на раскладушке; и вот ведь...
Чертовски усталый после долгого хлопотного дня я сидел у окна, и глаза мои купались в искрящихся звёздных потоках...
Вошёл Бродовский. После дневного сна и вечернего променада выглядел он подтянутым, элегантным.
Мы оживлённо перебросились одной-другой шутками из области свадебного репертуара... вдруг он умолк, а затем, глядя на звёзды, заговорил.
Да, он воспринимает лишь те факты и явления природы, которые обоснованы на строгих научных доводах. Тем не менее он готов ответить за свою ошибку.
- Ошибку? - встряхнулся я. - Какую?
- Какую?! - Он странно посмотрел на меня. - Так уж и не знаешь... Но я и в самом деле не знал, куда он клонит.
-Да я об этих... твоих электронах. Увы, моё поведение перед учениками иначе как ошибкой не назовёшь. - Он вздохнул. - Педагогической.
Я хотел было... но он, не дав мне и рта раскрыть и ступая по комнатке, занялся самобичеванием:
- Ах, глупец! Разве можно было тушить возникший пожар со стаканом воды?.. Да тут океана не хватило бы!
Он и дальше переживал в том же направлении. Всё же я встрял в его монолог:
- Прости, старина. Ведь и вправду - это были только лирические отступления.
- Ну, вот тебе... - остановился он. - А я завтра в параллельном тоже хотел... с лирикой.
-Я неправ. Ничего такого и в самом деле нет...
Мы уже устроились под одеялами, когда он не доверяя спросил:
- Ничего... такого?
Я в который уже раз взглянул на звёзды и сказал:
- Сам ведь знаешь - всё относительно. А кому известны истинные размеры этого «всего»? Каковы они? На эти вопросы ответить невозможно. Значит, ничего... такого, и ты - прав. Но, с другой стороны, если...
Бог знает, кто из нас первый заметил, что светает.
………………………………………………………………………………………………………................................................................................

ПАМЯТИ ПИСАТЕЛЯ ВЛАДИМИРА КОНОВАЛОВА

СОЛДАТИКИ
( Из детства )


Его из наших никто не знает. Он как поселился здесь весной – ни разу из дома не выходил. Бабушка всё каким-то «домушником» его называет. А это работа у него такая: днями дома сидеть и моторчиком стрекотать… А ещё, бывает, – поёт. Гро-о-мко, особенно эту – «Артиллеристы! Сталин дал приказ…» Тогда бабушка меня живо домой загоняет и крестится:
– Вот ведь бог соседа послал.
Знала бы она, как жду я каждого завтрашнего дня – под окнами соседа в чертополохе столько солдатиков!
Это красные и чёрные пластмассовые гильзочки. Сосед, когда ругается и плачет, горстями выбрасывает их в огород. И те, что не подберёт его подслеповатая мать, – мои. Их, правда, немного, и они вовсе не похожи на бравых оловянных солдатиков из сказки, зато, если выстроить их ровными рядами, ого – как на параде!..
– Мальчик! – как-то слышу я.
Сосед машет мне рукой, и я замираю под его окном.
– В войну играешь?
– Угу. В солдатики.
– Какие же это солдатики? - возражает он. – Это детали. Мне их с завода привозят.
– Солдатики! – упрямлюсь я.
– Ладно, ладно… Пусть солдатики, – усмехается сосед. – А ещё… хочешь?
Я недоверчиво скребу голову. Но сосед, нагнувшись, где-то шарит рукой – и осыпает мои босые ноги дождём гильзочек...
– А я с соседом подружился, – хвастаюсь я дома.
– Я вот те, неумоя лешачья, запаздёрну чем, чтоб с ним не знался, – ругается бабушка. –Только знает – пьёт. Жена от него ушла. Как и старуха-то терпит.
Несколько дней она не пускает меня в огород. Но вот звон колокола позвал её в церковь – и я вновь под клёном. Не меньше часа швыряю я камнями в чёрных солдатиков-фашистов, окопавшихся в грядках, и они взлетают с комьями земли чуть не до скворечника.
У соседа открыто окно, и он равномерно перебирает руками у тихо жужжащего станочка. Я тоже не заговариваю с ним, но чувствую его взгляд и усмешку.
Устав, я разваливаюсь в тенёчке под клёном.
– Всё воюешь? – окликает меня сосед.
Я сонно отрываю голову от бархатной травы.
– Далась же тебе война, – помолчав, добавляет он. – Книги бы читал.
– Не-е, сейчас каникулы. Это… в школе.
– А ты любишь читать?
Я смущённо разглядываю цыпки на ногах.
– Плохо, брат… До сентября-то, глядишь, и вовсе разучишься.
Эх, лучше бы мне на Иртыш пойти; в такую погоду там, на брёвнах, плотвичек голыми руками ловить можно. Слушай теперь…
– Погоди-ка, погоди… – оживляется сосед и исчезает в глубине комнаты.
Оглянувшись на свои окна, я мигом взбираюсь к соседскому подоконнику.
Так вот как он живёт!
На столе, что посреди комнаты, будильник – точь-в-точь как бабушкин. А под столом – аж дух захватывает! – тысяча солдатиков в железном ящике…
– Трудная книга… – шелестит её страницами сосед. – Как раз для командиров. Боюсь только… не прочитаешь. – Он огорчённо качает головой. – Но, если осилишь…
Увидев моё радостное движение, сосед хмыкает и, перебирая руками колёса, подъезжает на коляске обратно к окну. – Посмотри-ка.
«На-по-ле-он» – по складам вслух читаю я чудное название толстой книги.
И, мельком глянув на портреты военных, увешанных орденами, и на картинки с изображениями битв, спешу по лестнице на крышу сарая: там, под куском фанеры, мною хранятся недавно найденная деревянная граната, ободранная кобура от пистолета и увеличительное стекло.
Не знаю, стал ли я после этого читать бойче, зато в игре моей происходят значительные перемены. Солдатики не прячутся теперь в луковых лесах на грядках, а выстраиваются колоннами и каре, так, как написано в книге. На больших комьях земли, означающих высоты, ожидают неприятеля редуты и флеши, по их сторонам – кавалерия, за ней грозно сверкают дулами – гильзами винтовочных патронов – пушки…
– Ишь ты, – как-то, выключив станочек, говорит сосед. – Как по-настоящему!
Я только что начал картечью – мелкими камешками – очередную баталию.
– А там… раненые? – кивает он на коробку из-под полуботинок с нарисованным на ней красным крестом.
– Да! – гордо объясняю я. – Если солдатик просто лежит на земле – он убит. А который другого солдатика касаясь, на земле полулежит – тот ранен. А как в лазарете вылечится – опять на войну.
– Ух, ты, – закуривает сосед. – А как насчёт чинов и наград?
– Есть! – кричу я на весь огород. – Когда сражения заканчиваются, то по пять-шесть солдатиков, тех и других, что живыми остаются, – награждаю. Чёрточки разные на них ножиком вывожу.
Сосед долго молчит.
– А сам ты… хотел бы… повоевать? – вдруг дрогнувшим голосом обращается он ко мне.
И не понять – в шутку или всерьёз он спрашивает.
– Ага! – радуюсь я. – А как?
– Отметь какого-нибудь солдатика своим именем и играй. А потом посмотришь, как… воевал.
Конечно же! Как раньше такое в голову не приходило!
На донышке красной гильзочки я выцарапываю своё имя, перемешиваю её с другими и устраиваю сражение под Маренго. По его окончании, когда с обеих сторон остаётся по нескольку живых солдатиков, я принимаюсь внимательно их разглядывать.
Меня среди них нет!
Я валяюсь в груде красных солдатиков, убитых австрийцами в самом начале сражения.
Я оглядываюсь на окно соседа. Он не работает. Пристально смотрит поверх грядок, заваленных павшими солдатиками, и, подперев подбородок кулаками, молчит. С подоконника струится длинный стебелёк дыма забытой папиросы.
– Что, крышка? – очнувшись, хрипло спрашивает он.
Я растерянно развожу руками.
– Завтра ещё… сыграю.
– Сыграй, сыграй… - задумчиво шепчет сосед.
Но ни завтра, ни послезавтра, ни в последующие дни по-прежнему не нахожу я себя среди оставшихся в живых солдатиков. А вот другие – приметно ведь – уже по два-три раза ранены были, а то и награждены, один до полковника дослужился…
И всё чаще сосед, выключив станочек, подолгу наблюдает за моими битвами.
Перед самым отъездом в пионерский лагерь я устраиваю последнее сражение – под Прейсиш-Эйлау. И вот, когда, закончив его, я особенно остервенело и долго перебираю солдатиков, отыскивая себя, задёрнутая весь день шторка на окне соседа вдруг обрывается и сам он, раскачиваясь, туловищем наваливается на подоконник.
– Как же это, а? – стонет он.
Небритый, с красным опухшим лицом, он так страшен, что я невольно отступаю от его окна.
– Я столько воевал… и то… А ты? Хоть бы раз тебя ранило… Как меня.
Последние слова он выговаривает тяжело дыша и чуть ворочая языком. Дёрнув головой, встряхивается, наливает себе в гранёный стакан из бутылки.
– Не надо, сынок! – приникает к нему его белая грузная мать. Она не перестаёт гладить соседа по голове. А он, облапав горшок с кактусом, не отрывает взгляда от грядок... и в жутком оскале кривится его лицо.
– Ы-ы-хх! – мычит он.
Ударом кулака сшибает станочек со столика, вонзает отвёртку в подоконник и со стуком бьётся о него головой…
– Уходи ты, уходи, окаянный! – плача, кричит на меня старуха. – Не видишь?
И трещит шторкой.
По возвращении из лагеря я сразу бегу под клён – поиграть в солдатики, а заодно и книгу соседу вернуть.
А его не слышно.
Не утерпев, я вскарабкиваюсь к знакомому окну.
Подле подоконника стоит коляска. А станочка и инструментов не видно. И ящика с солдатиками – тоже.
Сидит на диване старуха и разговаривает с молодой женщиной. И обе смотрят на стену подле книжной полки. Там висит фотография соседа. На ней – молодой и черноволосый, с кубиками на воротнике гимнастёрки – он улыбается.
А на рамке – чёрная лента.
Старуха, увидев моё побледневшее лицо, тяжело ступает к окну.
– Умер он, – гладит она меня по вихрам – Сердце…
Ярко зеленеет огород. Звенит листвой клён…
Я выстраиваю солдатиков. Из спичечных коробков мастерю автомобиль. Ставлю на него другой коробок с разноцветными бумажками и травинками, кладу туда красную гильзочку с выцарапанным на ней именем соседа. И, положив на большой камень три пистона, отобранные у брата, ударяю по ним молотком. Это мой салют в честь соседа – лейтенанта дяди Феди.
«Наполеона» я оставляю себе.
И больше в солдатики не играю.


ПАМЯТИ ПИСАТЕЛЯ ВЛАДИМИРА КОНОВАЛОВА

......................................................................................................................................................................................................................................................
(голосов: 3)
ПОХОЖИЕ СТАТЬИ:
Раздел: РАРОГ » Проза
В преддверии лета публикуем сказку нашего автора Валерий Рассвет "ВАСИЛЁК".
Раздел: РАРОГ » Проза
СЛАВЯНСКАЯ РАПСОДИЯ - представляем читателям новый рассказ нашего автора Валерия РАССВЕТ
Раздел: РАРОГ » Проза
Представляем нашего нового автора Валерия РАССВЕТ с его проникновенным рассказом «СКРИПАЧ».
Раздел: РАРОГ » Проза
Владимир Викторович КОНОВАЛОВ родился в 1938 году. В Вильнюс из Омска приехал с родителями в 1949 году. Здесь в 1956 году окончил среднюю школу и
Раздел: РАРОГ » Проза
Литераторы Союза русских литераторов и художников Вильнюса РАРОГ Доктор гуманитарных наук Елена Петровна БАХМЕТЬЕВА СТАКАН КРЕПКОГО ЧАЯ ИЛИ
КОММЕНТАРИИ К СТАТЬЕ:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

ХУДОЖНИКИ:

ВСТРЕЧА ДРУЗЕЙ НА «РУССКОМ ВЕРНИСАЖЕ»
ВСТРЕЧА ДРУЗЕЙ НА «РУССКОМ ВЕРНИСАЖЕ» В клайпедском Центре национальных культур и в помещении Генерального консульства России в Клайпеде 16 июня состоялось открытие
ПРАЗДНИК РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ – ВИЛЬНЮС, 2017
ПРАЗДНИК РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ – ВИЛЬНЮС, 2017 11 июня в вильнюсском парке Вингис состоялись большой концерт и народные гуляния, посвящённые празднику День России…
ПОМНИТЕ! - ПИСЬМА С ФРОНТА
ПОМНИТЕ! - ПИСЬМА С ФРОНТА Литературно-музыкальный полдень, посвящённый наступающему Дню Победы, под названием «Письма с фронта» прошёл 20 апреля в Доме

Русские в истории и культуре Литвы:

Русские в истории и культуре Литвы
Copyright © 2016 CARAMOR.LT, ОО РАРОГ, | Все права защищены
Фотобанк В.Царалунга-Морара